В одних надо попытаться ударить, в других – достаточно схватиться за оружие. Или начать орать и подойти слишком близко… Но поверь: ваше поведение в любом обществе сочли бы именно агрессией. И отвечал я на агрессию, что бы вы там себе ни придумали!..
- Но мы же не собирались… – повторила Ника, пока Маша молчала и переваривала информацию. – А ты Лёше в плечо!
- А мне кажется, что собирались, – покачал я головой. – Избить уж точно.
- Ударить – это не то же самое, что ранить! – возмутилась Ника.
- То же самое, – возразил Сочинец.
– Я могу так ударить, что вообще убью. А никто из вас бы силу при расправе рассчитывать не стал! Так что я не понимаю, чего вы теперь хотите. Сами напали, сами получили. Всё справедливо! Большей справедливости и не требуется.
- Слышьте, братаны, ну ведь так нельзя! – снова вмешался Туз. – Мы тут, типа, все в одном дерьме. Дружить надо!..
- Это ты как-то поздно о дружбе заговорил… – заметил Сочинец. – Сначала людей пытаешься заставить на себя бесплатно работать. А теперь – давайте дружить.
- Это кого это я бесплатно заставлял работать?! Это всё Рома! – искренне возмутился Туз, а Роман неожиданно потупил взгляд.
- Да к нам тут Прокачун прибился… И вот такие интересные новости рассказывал, – ответил Сочинец.
- Звездит! – отрезал Туз. – Не было никогда такого!
- Ну не было и не было… – не стал спорить Сочинец, а потом выразительно посмотрел на гопника. – Но он с нами теперь. В нашей группе. Понимаешь?
- Ага, – кисло кивнул Туз, расставаясь с мечтами о скорой мести.
- А как же быть с Аней? – спросил военный.
– Она тоже «звездит» о том, как вы её по кругу пустить пытались?
- Да просто согреть девушку хотели! – возмутился Туз. – Не собирались мы по кругу…
- Звездит! – уверенно заявил я Сочинцу. – Собирались!
- Слышь! – возмутился Туз.
- Ну слышу! – кивнул я, не дав договорить. – Давай! Выскажи свои претензии сейчас, мне в лицо!"
"Я поудобнее перехватил копьё. Между мной и Тузом было небольшое расстояние: меньше двух метров. Один удар – и, в лучшем случае, гопнику придётся долго лечиться.
Он это понял сразу. И дальше нарываться не стал.
- Не хами, мы на переговорах! – сразу охладев ко мне, сообщил он.
И получил в ответ милейшую из моих улыбок.
- А где ж ты хамство-то увидел? – спросил я.
- Ты меня брехуном обозвал! – набычился тот.
- Так это не хамство, а правда! – уверенно заявил я. – Ты когда говорил, то глазками по сторонам стрелял и потел, аж взмок на холодрыге. И вообще, словам Ани я как-то больше, чем твоим верю.
