Вокруг глаз темнели круги, а лицо было бледнее, чем вчера, когда она сказала, что чувствует себя достаточно хорошо и пойдет на праздник в честь Осеннего бала.
– Знаю, знаю. Но этот день настал. Игра, ради которой мы столько трудились. – Папа потрепал меня по руке. – Мне кажется, что я волнуюсь больше него."
"Чертова правда.
– Ривер, дорогой, – позвала Дазия от плиты. – Яйца? Бекон? Или скучные холодные хлопья, как выбрала твоя сестра, маленькая бунтарка.
– Яичница с беконом было бы здорово.
Я занял свое место рядом с мамой, желудок скрутило в узлы, которые не имели ничего общего с агентами или «большой игрой».
– Привет, – тихо поздоровался я. – Как ты?
Она выдавила слабую улыбку.
– Держусь.
Папино воодушевление утихло, и он молча потянулся, чтобы взять ее за руку. Мама сжала его ладонь, и я увидел захлестнувший их океан боли. Амелия, сгорбившаяся над своей миской с хлопьями, посмотрела на меня из-за завесы темных волос. Она медленно покачала головой, затем снова уткнулась в тарелку.
Сердце сжалось, и мне показалось, что невидимая рука давит мне между лопаток.
Когда мамы не станет, у этого колеса сломаются спицы, и кто, черт возьми, знает, где мы упадем.
Подлетела Дазия, нагруженная тарелками, как официантка в закусочной.
– Ну вот, Уитморы. Завтрак подан.
– Ты слишком добра к нам, – весело заметил папа, но затем на мгновение заколебался над своей тарелкой, прежде чем начать завтракать. Есть еду, не чувствуя вкуса. Только потому, что надо.
Я понимал его чувства. Когда Дазия поставила передо мной тарелку с яичницей-болтуньей, беконом и долькой дыни, я с трудом вынес этот запах.
Но заставил себя ради Дазии.
Она поставила миску с овсянкой перед мамой, и у меня чуть сердце не выскочило из горла, когда мама прикрыла глаза и положила руку на живот.
– Мне так жаль, Ривер, – тихо проговорила она. – Я очень хотела посмотреть сегодня на твою игру. И на парад после нее. Увидеть, как множество людей будут за тебя болеть… – Она с трудом сглотнула. – Но, думаю, мне нужно пойти прилечь.
Я кивнул, не доверяя своему голосу.
– Амелия, потом придешь и обо всем мне расскажешь.
– Хорошо.
Мама начала подниматься, и папа вскочил на ноги, чтобы помочь ей.
– Доедай завтрак, дорогой, – сказала мама. – Дазия, ты не против?..
Папа снова сел, а мама одарила меня на прощание улыбкой и медленно, тяжело опираясь на подругу, удалилась в свою комнату.
Наступила тишина, никто из нас не заговорил и не прикоснулся к вилке или ложке.
