Ронан закатил глаза и бросил камень в огонь.
– Ты не согласен?
– Если он тебе небезразличен…
– Давай не будем заходить так далеко.
– …тогда скажи ему."
"– Это довольно трудно, так как он сам попросил, чтобы я никогда больше с ним не разговаривал. И даже если он каким-то чудом окажется геем, ничего хорошего из этого со мной не выйдет. Кроме секса. Я могу заниматься ничего не значащим сексом. – Я взглянул на него. – К слову, это не предложение.
Ронан не улыбнулся.
Я сделал глоток из своей фляжки, желая, чтобы вкус водки убил то нежное чувство, которое жило во мне с того дня, как я встретил Ривера.
Огонь внезапно вспыхнул, когда Ронан плеснул струю бензина на обугленные головешки.
– Это они украли у тебя на Аляске?
– Что?..
– Ты сказал, что ничего хорошего не выйдет, если ты будешь с этим парнем. Этому они тебя научили? Что в тебе нет ничего хорошего?
От врачей в лечебнице я про конверсионную терапию слышал больше, чем мне хотелось, с запутанными терминами, только им понятными словечками и анализом.
Ронан же сократил ее до сути.
– Да, – ответил я. – Но это началось еще раньше с моими родителями. И все гораздо сложнее…
– Чушь собачья, вот что это такое, – огрызнулся Ронан. – Кто бы ни заставил тебя так думать, неважно когда, это чушь собачья!
Он допил свое пиво и встал за следующим. Вернулся с двумя бутылками и встал надо мной, выражение его лица было мягче, чем я когда-либо видел. Он предложил мне одну бутылку.
Я взял ее, а фляжку спрятал.
На следующий вечер мы с Миллером и Ронаном привычно прогуливались по набережной.
Мы трое привлекали пристальное внимание – в основном благодаря моему необычному гардеробу, и я знал, что в школе о нас постоянно шептались и распускали слухи. Но никому из нас не было дела до того, что кто-то думал. А мне так меньше всех.
Ладно, меньше всего Ронану.
Но к черту его. В тот день Ронан пришел в Хижину с синяками, выглядывающими из-под рукавов, и фингалом над одним глазом. Когда мы с Миллером спросили, что случилось, он огрызнулся, чтобы мы не лезли не в свое гребаное дело.
Позже Миллер оставил нас, чтобы пообщаться с Вайолет и наконец-то рассказать ей о своих чувствах. Мы с Ронаном вернулись в Хижину.
– Это правда, что Вайолет неравнодушна к Риверу? – спросил я у Ронана, и за мой непринужденный тон можно было давать «Оскар».
Ронан пожал плечами.
– Они собираются идти вместе на Осенний бал, если только сегодня вечером что-нибудь не случится.
Я кивнул.
Он с подозрением на меня покосился.
