– Колеса? – поинтересовался я. – Делись с ближним, Стрэттон.
– Глюкоза. У меня диабет.
Я опустился на свой собственный камень-стул, новость поразила меня на удивление сильно. Я едва знал этого парня, но что-то подсказывало мне, что он уже достаточно настрадался.
– Ты в порядке?
– Ага. Спасибо, – ответил он. Ронан тем временем развел огонь с помощью жидкости для розжига. – Чем ты так разозлил Ривера Уитмора?
Поставил его в неловкое положение, как настоящая сволочь.
– Я сегодня многих позлил. Тебе стоит быть более конкретным.
– Когда вы играли в эту семиминутную игру.
– Ах да, – протянул я, блуждая взглядом по черном океану, чьи волны разбивались о скалы и покрывались белой шапкой пены. – Не помню.
– Уверен?
– Похоже, ты разочарован.
– Я надеялся, что ты врезал ему по яйцам.
– Рассказать?
Миллер на мгновение задумался над ответом, затем устало покачал головой.
– Не сегодня.
– Вполне справедливо, – согласился я, радуясь, что тему замяли.
Ронан вошел в Хижину (с большой буквы Х) и вернулся с пивом в руках.
Я с благодарностью взял одну бутылку, но Миллер отказался.
– Все еще неважно себя чувствую, – пояснил он и достал из рюкзака бутылку апельсинового сока.
В двадцати ярдах[19] накатывали и отступали волны океана, а ветер был прохладным и бодрящим.
Умиротворение.
Океан, решил я, не похож на озеро. Океан был живым и движущимся, его переполняла энергия, накатывала и разбивалась о берег, омывала зазубренные, разбитые скалы и оставляла их гладкими.
Озеро же было зловещим. Застывшим.
Его холодная черная вода заполняла каждую пору, и если засосет тебя, то не оставит и следа.
Я вздрогнул и попытался сделать то, что всегда советовал доктор Лэнг, – заземлиться в настоящем моменте, где прошлое не могло меня коснуться.
– Здесь хорошо, – протянул я. – Действительно хорошо, черт возьми. Как будто я могу просто… дышать полной грудью.
Миллер кивнул.
– И я.
– И я, – отозвался Ронан со своего камня рядом с Миллером.
По дороге я узнал, что Ронан недавно переехал в Санта-Круз из Висконсина, а это означало, что они с Миллером знакомы всего несколько дней, но уже чувствовали себя совершенно непринужденно в обществе друг друга.
Я оглядел костер, Хижину, океан и двух друзей, сидящих в дружеском молчании.
У меня есть все деньги мира, но то, чего я хочу больше всего, купить нельзя.
– Парни, а вы часто здесь тусуетесь?
– Почти каждый день, – ответил Миллер. – Ты тоже можешь приходить сюда. В любое время. Mi casa es su casa[20]. Правда это не дом.
