Ченс выпил с трудом, у него даже глаза заслезились, в то время как Холден спокойно допил и налил еще.
– Подходите, леди и джентльмены, и давайте оставим на память парочку прекрасных воспоминаний, – произнес он, внезапно став звездой вечеринки.
– Ты все еще отказываешься? – спросил меня Ченс под шквал одобрительных возгласов.
– Не-а, – ответил я, потягивая пиво. – Передумал.
– Черт возьми, да! – Ченс сунул мне в руку стаканчик с порцией текилы. – Вдруг тебе повезет, и ты окажешься в чулане с этой милой Вайолет.
Я опрокинул в себя содержимое стаканчика и почувствовал, как в мысли просачивается безрассудство.
Мой пьяный взгляд вернулся к Холдену.
– Может быть.
Мы направились мимо столовой в гостиную, где Ченс рявкнул, чтобы гости освободили место. Музыку выключили, и некоторые любители вечеринок подтянулись поглазеть на игру. Другие сидели на полу, среди них я заметил Миллера Стрэттона с гитарой на коленях. Еще один новичок, Ронан Венц, стоял над ним, скрестив руки на груди, как часовой или телохранитель.
Я не очень хорошо знал Миллера, за исключением того, что он был довольно угрюмым парнем и еще дружил с Вайолет. Четыре года назад он потерял сознание у нее на заднем дворе, и его пришлось госпитализировать с приступом диабета. За эти четыре года мы едва перекинулись с ним парой слов, но когда заняли свои места для игры на полу, он посмотрел на меня так, словно я переехал его собаку.
Ченс и я, Донти, Исайя и Холден сидели по одну сторону полукруга. Пять девушек – среди них Вайолет и Эвелин – сидели по другую.
Я держался как можно дальше от Холдена, хотя, казалось, все мои чертовы чувства были настроены на него. Худощавый и длинный, он растянулся на ковре, подперев голову локтем и обнимая бутылку текилы. Каждый раз, когда я на него смотрел, натыкался на пристальный прямой взгляд.
Часть меня хотела схватить его за воротник и потребовать объяснить, в чем, черт возьми, проблема.
Другая часть меня хотела схватить его…
И что?
Ничего. Я был пьян.
Холден удивленно приподнял брови, и я понял, что снова пялился.
Я быстро переключил внимание на Эвелин, которая объясняла свою версию «Семи минут на небесах», разрывая полоски бумаги, чтобы записать имена игроков.
– Чье имя назову, тот идет в чулан. Потом мы выберем кого-нибудь, кто присоединится к тебе в темноте. Я предоставлю вам самим решать, что там делать, – добавила она с лукавой улыбкой. – Когда время истекает, первый выходит, а второй человек остается в чулане, и мы выбираем другое имя.
