– Мы не ждем, что ты нас простишь, но если ты это сделаешь… – Редж замолкает, и я потрясен, увидев слезы в его глазах. – Если простишь, то, ох… ты сделаешь нас очень счастливыми.
– Мне нечего прощать. Наоборот, я должен поблагодарить вас за то, что терпели меня последний год учебы. Я был настоящей занозой в заднице…
– Нет. Никогда.
Что сейчас происходит?
– Теперь мы соседи, – продолжает Мэгс. – Не обязательно сразу, но… может быть, мы могли бы как-нибудь поужинать с тобой и Ривером?
– Как насчет сегодняшнего вечера? – выпаливаю я, слова сами срываются с моих губ.
Тетя издает тихий, довольный смешок.
– Серьезно? Мы… мы с удовольствием.
Дядя Реджинальд кивает.
– С огромным удовольствием.
– Прекрасно. Мне нужно сделать один звонок. Сейчас вернусь.
На негнущихся ногах дойдя до кухни, я достаю телефон. Ривер отвечает после одного гудка, как будто ждал моего звонка.
– Что случилось? Ты в порядке?
– Я только что пригласил тетю и дядю на сегодняшний ужин к твоему отцу.
– Да неужели? – спрашивает Ривер, и радость перекрывает настороженность в его голосе.
– И что это означает?
Он озадаченно смеется.
– Думаю, это означает, что ты хочешь провести с ними время. Как можно скорее.
– Я тоже так думаю, – отвечаю я, сам еще в шоке. – Это нормально?
– Ну… да. Если ты этого хочешь, то более чем нормально.
– Хочу. Мне просто нужно было услышать твой голос. А то кажется, что я сплю.
– Ох, малыш… – Голос Ривера внезапно прерывается от эмоций.
– Не начинай, – предупреждаю я. – Ты сам виноват, что я стал таким мямлей.
– И я совершенно не возражаю. Иди к своим тете и дяде, – говорит Ривер, и волнение возвращается. – Попрошу папу и Амелию добавить еще два прибора.
Я с облегчением выдыхаю.
– Спасибо. Люблю тебя.
– И я тебя люблю. И еще, Холден. Счастье, которое ты сейчас чувствуешь. Не сомневайся в нем. Ты его заслуживаешь.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.
– Тебе стоит замолчать, иначе я сорву с тебя одежду, как только увижу, и мы никогда не доберемся до ужина.
– Чем это будет отличаться от любого другого дня? – усмехается он.
– Иди. Буду дома через несколько минут.
Я вешаю трубку и возвращаюсь в гостиную к своим тете и дяде. Они выглядят по-другому, более родными, чем тогда, когда я пытался держать их от себя подальше.
– Все в порядке. Ужин в семь.
Они оба встают с дивана и медленно приближаются ко мне.
– Спасибо, – говорит тетя Мэгс. – За приглашение и за то, что простил нас.
Наступает неловкое молчание, и никто из нас не двигается.
