– Когда вы вернулись в город?
– Только на прошлой неделе. Мы здесь всего на месяц, а потом отправляемся в круиз…
– С моими родителями?
– Нет. – Мэгс поднимает руку, как будто хочет прикоснуться ко мне, но не решается. – Поговорим об этом в доме.
Ривер ведет нас в наш новый дом, в гостиную. Она обставлена удобной, уютной мебелью… это от него. А яркие картины на стенах и эклектичные произведения искусства уже от меня. Встроенные книжные шкафы по бокам от камина доверху заполнены нашими книгами, за исключением одной полки посередине.
На ней только «Боги полуночи». Ривер говорит, что это моя полка, и на ней будут стоять лишь написанные мною книги.
Он кладет подарок на кофейный столик и отводит меня в сторону.
– Ты в порядке? Мне остаться?
Черт, как же я люблю его. Люблю настолько сильно, что распирает сердце.
– Я справлюсь.
– Люблю тебя, – произносит он достаточно громко, чтобы услышали Мэгс и Редж, и целует меня прямо в губы. – Позови, если понадоблюсь.
Он машет рукой моим тете и дяде.
– Приятно познакомиться с вами обоими, – вежливо говорит Ривер, но я слышу в его голосе предупреждение: если причините ему боль…
Редж и Мэгс усаживаются на диване. Я сажусь напротив них в высокое кресло с откидной спинкой. Барабаню пальцами по подлокотникам.
– Ну что ж, – начинает Мэгс с сияющей улыбкой. – Прошло довольно много времени.
– Действительно, – поддакивает Редж. – Но мы следили за твоей карьерой. Учитывая все награды за твою книгу, это просто фантастика!
– Вы ее читали? – грубо спрашиваю я.
– Да, оба.
Я тут же медленно пролистываю в уме откровенные сцены, в частности главу, в которой Джулс посещает, а затем участвует в сомнительном секс-шоу в подпольном клубе Нью-Йорка.
– И оба считаем ее невероятной, – добавляет Редж и усмехается. – Немного более откровенно, чем привычный мне Джеймс Паттерсон, но ты очень талантлив, Холден.
Мэгс кивает.
– Талантлив – не то слово. Мы гордимся тобой.
Я не знаю, что на это ответить, кроме того, что часть меня тянется к ним, словно греясь в свете их огня.
– Спасибо.
Редж кладет руки на колени, поджав губы.
– Холден, последний год мы с Маргарет много думали. Когда мы услышали от Альберта Бернара, что ты интересовался нами, признаюсь, мы… колебались.
– Колебались, – холодно повторяю я. – Целый год. – Я пренебрежительно взмахиваю рукой, прежняя неуверенность возвращается. – Неважно. Я уехал четыре года назад, оставив только вшивую записку. Вы мне ничего не должны.
