Мы обнимались несколько долгих мгновений, и мне хотелось остаться в этом совершенном моменте навсегда. Наконец-то Холден был рядом. Но он поспешно отстранился и отвернулся, чтобы вытереть глаза.
– Ну… – Он очистил свой голос от эмоций. – Ты так и не ответил на мой вопрос.
– Почему я здесь? Для тебя. Мы можем где-нибудь поговорить? Может быть, в твоей комнате?
– Моя комната… занята.
Его слова ударили прямо в сердце и снова разбили его.
– У тебя кто-то есть, – утвердительно произнес я.
Холден не ответил. Ему и не нужно было.
– Сегодня прекрасный день, – заметил он. – Давай прогуляемся, выпьем.
Я молча кивнул, и пока мы молча шли по прекрасному в этот весенний день Парижу, я задавался вопросом, что останется от моего сердца к концу путешествия.
Глава 29. Холден
Он здесь. Он прилетел…
Я не мог оторвать взгляда от Ривера, пока мы шли по бульвару. Ривер выглядел таким же брутальным красавцем, как и всегда, в джинсах, ботинках и поношенной кожаной куртке поверх обтягивающей футболки. Но его тело стало больше, сильнее.
Когда мы обнимались, я прочувствовал его мощь. Я мог бы застыть в этих объятиях навечно, упиваясь их уютом и безопасностью. Но взгляд Ривера отяжелел от горя и усталости, плечи сгорбились, как будто он нес тяжелую ношу.
Так и есть. Его горе и горе его сестры и отца. Я бы поставил на это свою никчемную жизнь.
Но, несмотря на все, он здесь, потому что я изменил себе и эгоистично появился в его жизни. Минутная слабость. Я даже не помнил, как отправил ему свои дневники, но когда две недели назад заметил утром исчезновение чемодана, точно знал, что натворил.
И почему. Эти дневники были мной. Он был так далеко, поэтому я бросился к нему, отправил ему каждое слово из самого сердца, потому что слишком трусил вернуться сам.
Мы молча дошли до одного из моих любимых кафе. Как и почти во всех кафе Парижа, маленькие столики на двоих с плетеными стульями были расставлены на тротуаре лицом к улице, чтобы наблюдать за происходящим. Париж был слишком красив, черт подери, чтобы на него не смотреть, и город это знал.
Мы заняли столик в конце первого ряда, чтобы никто не загораживал нам вид. Ривер переставил свой стул напротив меня, вместо того чтобы сесть рядом.
– Не могу разговаривать с тобой, сидя вот так.
Я кивнул. Бок о бок, соприкасаясь бедрами, губы в нескольких дюймах друг от друга, оставалось лишь повернуть головы, и его рот прижмется к моему…
Я скрестил ноги и закурил. К нам подошел официант.
– Un kir, s’il vous plait[42], – сказал я.
