Амелия с вызовом выдержала мой взгляд, затем откинулась на подушки.
– Знаю, прости. Просто все кажется таким бессмысленным. Например, мои друзья в школе болтают о всякой откровенной ерунде, а мне хочется хорошенько встряхнуть их и проорать в лицо, что все это дерьмо не имеет значения. – Она покачала головой, и ее лицо исказилось. – Просто я скучаю по ней, Ривер. Очень сильно скучаю.
Я лег рядом с сестрой на подушку, плечом к плечу.
– Знаю. Я тоже.
– Да? – переспросила Амелия с ноткой обвинения в голосе. – Из нас троих ты единственный, у кого, кажется, все в порядке.
– Мы по очереди слетаем с катушек. – Я подтолкнул ее локтем. – Твоя очередь сильно затянулась, кстати говоря.
– Ха-ха.
Моя улыбка погасла.
– Амелия, я ничего не слышал о Холдене практически год. И от этого ужасно страдаю. Каждый день.
– Вдобавок к тоске по маме.
Я кивнул, мои собственные слезы защипали глаза.
– И теперь у меня есть шанс. Если что-то случилось, а я хотя бы не попытаюсь помочь, мне будет плохо. Очень плохо.
– Что ты собираешься делать?
– Не знаю. Доберусь туда и посмотрим, что будет. Если он снова не сбежит.
Меня пробрала дрожь при мысли, что Холден может пожалеть о том, что прислал мне свои дневники, и снова исчезнет.
– Ты собираешься вернуть его?
– Это не от меня зависит. Ему нужно через многое пройти.
– Например? Ты так и не сказал мне, почему он вообще ушел.
– Потому что считает себя недостаточно хорошим для меня. – Я повернул к ней голову. – Могу я доверить тебе кое-что личное?
Она быстро кивнула.
– Да, конечно.
– Когда Холдену было пятнадцать лет, родители отправили его на конверсионную терапию.
У моей сестры от ярости округлились глаза.
– Чтобы заставить его не быть геем? Сволочи!
– Там ему внушили, что он ничего не стоит, и это засело у него в голове. Как бы сильно я… ни заботился о нем, я не могу волшебным образом его вылечить. Это невозможно. Но могу напомнить ему, что я все еще жду.
– Год – это долгий срок, Ривер, – мягко заметила Амелия. – Как долго ты будешь ждать?
– Сколько потребуется.
– Ты действительно его любишь, да?
Я кивнул.
– Но тебя я тоже люблю. И не могу улететь во Францию и все время бояться, что здесь что-нибудь случится. Мне нужно доверять тебе.
– Ты можешь мне доверять, Ривер. Пускай и кажется, что я по уши увязла в собственном дерьме и иногда на тебя злюсь…
– Часто. Ты очень часто на меня злишься.
– Заткнись, я пытаюсь извиниться. Я вижу, как усердно ты ради нас работаешь.
