Мне нравилось говорить ей, что она похожа на героиню Шарлиз Терон, Фуриосу, в «Безумном Максе: Дорога ярости», и такая же крутая.
Рядом с ней на кровати сидела Амелия.
– Я могу зайти попозже, – предложил я.
– Нет, все в порядке, присоединяйся, – позвала мама. – Расскажи нам, как прошел твой день.
Я встречался со своим тайным парнем в оркестровой комнате и делал это уже на протяжении нескольких месяцев.
Я закашлялся.
– Особо нечего рассказывать. Собирался сегодня поработать в автомастерской, но могу остаться дома, если хочешь.
– Все хорошо. Дазия будет здесь буквально с минуты на минуту.
Приезд маминой лучшей подруги для нас стал плохим предзнаменованием; Дазия привносила в дом поток энергии, в которой семья отчаянно нуждалась, но появлялась только тогда, когда маме было совсем плохо.
– В таком случае, я подумывал о том, чтобы сегодня вечером пойти с ребятами в кино, – сообщил я. – Возможно, вернусь поздно.
– Опять? – Амелия внезапно оживилась. – В последнее время ты часто задерживаешься допоздна, Ривер.
К чему бы это?
Я напрягся, не глядя на нее. Она уже несколько недель делала подобные странные замечания.
– Риверу восемнадцать, – заметила мама. – Он уже мужчина, у которого есть и свои мужские дела.
Я подавил нервный смешок.
– Что, черт возьми, это значит?
– Это значит, что ты взрослый и вот-вот окончишь школу. Пока ты живешь под нашей крышей, конечно, существуют правила, но…
– Хочешь сказать, что комендантский час на него больше не распространяется? – возмущенно уточнила Амелия.
– Потому что это очень нечестно.
– У него есть комендантский час, – сказала мама, подмигнув мне. – Ривер должен вернуться домой за минуту до того, как его родители начнут беспокоиться.
Амелия фыркнула и скрестила руки на груди.
– Боже, это сексизм чистой воды. Он выходит из дома, когда мне нужно ложиться спать.
– Когда тебе исполнится восемнадцать, тогда и у тебя все будет по-другому. – Мама задумчиво постучала себя по подбородку. – А возможно, и нет. Твой отец может ввести для тебя комендантский час в шесть вечера, чтобы держать мальчиков подальше.
Амелии не исполнится восемнадцать еще три с половиной года. Одному Богу известно, какой станет наша семья без мамы, когда папа будет пытаться воспитывать в одиночку дочь-подростка.
В комнате стало тихо, и Амелия пробормотала что-то о том, что ей нужно сделать домашнее задание. Она поцеловала нашу маму в бледную щеку и поспешила прочь.
– Мне не следовало шутить на эту тему. Ей тяжело и будет еще тяжелее.
