– Я надеюсь, джентльмены, – сказала мама, – что вы подумаете о реальном образовании Ривера, когда будете принимать окончательное решение.
– Конечно, – заверил ее папа, разрывая конверт, как ребенок на Рождество. – В Алабаме выдающаяся академическая программа.
– Хорошо. Наш сын слишком умен, чтобы ограничиваться футбольным полем. – Она повернулась ко мне. – Как думаешь, дорогой, какая специализация тебе больше по душе?"
"Желудок скрутило от всех этих разговоров о моем будущем, которое мама уже не застанет.
– Не уверен. Может быть, английская литература. Или машиностроение. Или и то и другое.
Папа скорчил гримасу.
– Можешь специализироваться хоть на подводном лозоплетении, но НФЛ все равно тебя найдет и будет умолять к ним присоединиться.
Мама бросила на него взгляд.
– Джерри…
– Хорошо, хорошо, ты права. Образование первостепенно. – Он подмигнул мне.
– Вот именно, – настаивала мама. – Твой мозг, Ривер, важнее ведущей руки.
– Иными словами, она хочет сказать, что ты задрот, – выдала Амелия, возвращаясь с кухни и плюхаясь на стул рядом со мной.
– Амелия! – воскликнула мама, сдерживая смех. – Ривер не задрот.
– Верно. – Она помахала передо мной конвертом. – А в университете для качков в курсе, что в тебе скрывается жуткий ботаник?
Я выхватил конверт у нее из рук и легонько шлепнул ее по макушке.
– Это не тайна.
Она рассмеялась, и смех сгладил ее резкость по отношению ко всему миру, которую она пыталась выработать с тех пор, как маме поставили диагноз.
Маленькие теплые моменты, подобные этим, обрывки нормальной жизни всегда ослабляли ее защиту. Глаза Амелии внезапно наполнились слезами, удивив даже ее саму. Она встала и пробормотала что-то о домашнем задании.
Мама протянула руку и поймала ее за запястье.
– Эй. Ты в порядке?
Моя сестра быстро кивнула.
– Люблю тебя.
Амелия наклонилась и поцеловала маму в ее шарф.
– Люблю тебя, – прерывисто произнесла она и, отвернувшись, поспешила наверх.
– Ну, – сказал папа в наступившей тишине.
– Не обязательно делать это прямо сейчас.
Мама слегка улыбнулась.
– Нет времени лучше настоящего.
Мы с папой переглянулись. Она была права. Нет времени лучше настоящего, потому что это все, что у нее осталось.
Когда я на следующее утро потащился в кампус, ученики сбились в группки, перешептываясь и что-то бормоча, девушки хихикали, прикрываясь ладошками. Я проследил за их горящими взглядами на Миллера Стрэттона, Ронана Венца и Холдена.
