– Миллеру и Ронану не нужны банки с артишоками и домашний сыр, – пробормотал я, поймав женщину за разглядыванием моего халата и растрепанных волос, которые при обычных обстоятельствах были бы расчесаны и идеально уложены гелем.
Прошедшая ночь к обычным обстоятельствам не относилась.
Рука Ривера крепко вцепилась мне в волосы, вызывая восхитительные мурашки по позвоночнику, пока я сосал его огромный, красивый член…
Я моргнул и покачал головой. Господи, ну не возбуждаться же прямо тут, в четвертом ряду. Я пристально смотрел на женщину, пока она не сбежала, затем направился к выходу, бросив корзину где-то по дороге.
Я вызвал еще одно такси, которое добиралась до меня девять столетий, пока я прятался от проливного дождя. На этот раз мой путь лежал в обычный продуктовый магазин, я схватил тележку и наполнил ее нормальной пацанской едой.
Мужчина на кассе окинул меня беглым взглядом, пока я в халате грыз кусок вяленой говядины и листал «Нэшнл Инквайрер».
– Какие там у нас сегодня новости, сэр? – поинтересовался он, пробивая шесть упаковок содовой, апельсиновый сок, пакеты с чипсами, крендельки, упаковки «Twinkie», готовые сэндвичи, хот-доги, целый морковный пирог и сырную нарезку.
– Вы это видели? – Я помахал журналом. – Снежный человек держал лесоруба в качестве своего сексуального раба. – Мир сошел с ума, скажите?
– Э-э, да, – отозвался парень. – Сошел.
Той ночью в гостевом доме я слушал, как шторм набирает силу. Дважды мигал свет, и гром сотрясал дом, как будто по Санта-Крузу топтались великаны.
Я провел вечер в постели со столетней бутылкой скотча Реджа, зажатой под мышкой, смотрел «Реальную любовь» и отпускал комментарии.
– Не покупай это чертово ожерелье, Алан Рикман. Ты разобьешь сердце Эммы, ты, дубина.
Проверил свой телефон. Ничего. Ни единого сообщения.
Я гадал, собрались ли уже гости вокруг гигантского обеденного маминого стола, который использовался исключительно для официальных мероприятий. Может быть, кучка родственников: двоюродные братья, мои бабушка и дедушка, тети и дяди, включая Редж и Мэгс, они болтают, смеются и хвастаются, кто лучше прячет свои денежки в офшорных налоговых зонах.
– Пиявки, – проворчал я, а затем выкрикнул: – Черт бы тебя побрал, Рик Граймс, нельзя же вот так приставать к замужней женщине, ублюдок!
Я хлебал виски. Снова и снова проверял телефон. Орал на телевизор.
Не самое худшее мое Рождество, учитывая все обстоятельства. Особенно после Аляски. Я уставился на свой молчаливый телефон.
– К черту их.
