Казахстан грезился ему по ночам, как всегда снится далекая, оставшаяся в прошлом родина.
После того как в пятьдесят пятом году был отменен указ о депортации немцев и они были сняты с учета в спецпоселениях, мать бредила мечтой уехать из Казахстана обратно в Россию. Глядя в одну точку горящими немигающими глазами, она часами рассказывала сыну о Ленинграде, его улицах, каналах, памятниках, мостах, исторических зданиях, Эрмитаже и своем родном доме в колонии на Гражданке.
Ее эйфория быстро развеялась, потому что переезжать немцы могли куда угодно, кроме тех мест, где они жили до ссылки, поэтому дорога домой была им заказана.
Мать все-таки предприняла попытку и взяла билеты на поезд Джамбул – Ленинград, который больше недели тащился по пыльным пустынным степям, потом по средней полосе, все ближе и ближе к городу Ленина, который, как и дам с вуалью, Адольф видел только на картинке. Выйдя на Невский, мальчик застыл, потрясенный мощью и величием города, который всегда снился его отцу.
Ленинград ему понравился, о чем он и сказал матери.
Магда горько улыбнулась, жесткая складка прорезала ее щеки, как всегда, когда она пыталась воспроизвести что-то, отдаленно похожее на улыбку.
– Генетическая память, – сказала она, совершенно непонятно для сына. – Это генетическая память в тебе говорит. В этом городе жили твои прадеды и деды. Этот город очень любил твой отец и мечтал в него вернуться. Не успел."
"К отцовскому другу, которого Адольф мельком видел всего один раз в жизни, они и отправились сразу с вокзала.
Дверь никто не открыл.
– На работе, наверное, – расстроенно сказала Магда. – Что же нам теперь, до вечера ждать? Вот что, поедем-ка в Александровскую больницу.
– Зачем в больницу? – испугался Адольф, в котором еще с болезни отца жил неистребимый страх перед всем, что было связано с медициной. – У тебя что-то болит?
Потеряв отца, он до колик в животе, до рвотных спазмов и судорог боялся, что мама тоже заболеет, но она только тихо улыбнулась его испугу и взъерошила рукой кудрявые, белокурые, нестриженые вихры.
– Ничего у меня не болит, сынок. Просто в этой больнице работает человек, к которому мы приехали. Его зовут Вася Истомин. Возьмем у него ключ, чтобы под дверью не сидеть.
Больница оказалась довольно большой, и Магда даже растерялась, потому что понятия не имела, как и где им искать Истомина. Она беспомощно тыкалась то в одну дверь, то в другую, но в ответ на ее расспросы все лишь пожимали плечами. Василия тут никто не знал.
