Пробравшись поближе и убедившись, что перед ней действительно железная дорога, от которой ее отделяет лишь узкий ряд берез, Вася вернулась к примятой траве, сняла и отложила в сторону свой рюкзачок и, опустившись на колени, начала аккуратно, сантиметр за сантиметром, осматривать место, где оказалась.
Она и сама толком не знала, что ищет. Было совершенно ясно, что после того как здесь обнаружили тело, в лесу перебывали десятки полицейских, наверняка аккуратно собравших все улики. Однако интуиция, которой Вася славилась с раннего детства, гнала ее продолжать поиски.
Василиса планомерно обыскивала территорию, постепенно увеличивая радиус действия, и вспоминала, как в детстве нашла бабушки– Машину сережку. Потеря сережки – небольшой, изящной, со вставленным в золотую оправу голубым камушком, подчеркивающим небесную синеву бабушкиных глаз, – обернулась трагедией, потому что это был подарок деда, которого Вася никогда не видела."
"Никогда не плакавшая бабушка, скала, надежда и опора всей семьи, рыдала как малое дитя.
Она уже обыскала весь дом, и огород, и баню, но сережка как сквозь землю провалилась. Вернувшаяся из школы Вася полюбовалась невиданной картиной – плачущей бабушкой Машей и застывшей над ней в полной растерянности мамой, – аккуратно сняла школьный ранец, в задумчивости постояла посредине горницы, а затем решительным шагом пересекла комнату, миновала узкий коридорчик, нырнула за печку и там, в тесном простенке, где на гвоздях висела бабушкина рабочая одежда, на полу нашла ту самую сережку, сиротливо блестевшую голубым камешком в тусклом луче света, лениво заглядывающем сюда из закутка, в котором спала бабушка.
– Как ты догадалась, что она там? – вопрошала ее разом успокоившаяся бабушка Маруся, но Василиса не могла этого объяснить. Картинка, представившаяся ей, когда она размышляла, где бабушка могла обронить сережку, была такой яркой, что Васе даже показалось, что она в кино, в которое они с мамой иногда выбирались в погореловский клуб.
По утрам бабушка обихаживала скотину и при этом надевала поверх обычной одежды старую холщовую рубаху, оставшуюся еще от ее старшего брата. Вернувшись, она всегда заходила за печь, где снимала рубаху и вешала на специальный гвоздик. Рубаха снималась через голову, видимо, краем горловины бабушка и зацепила сережку, не заметив этого.
– Ничего себе интуиция! – уважительно заметила Маруся, когда внучка рассказала ей о своих логических умозаключениях.
