Даже жители Погорелова, где была своя больница, просторнее, чем эта, предпочитали ложиться на лечение именно к ним. Еще бы, в Константиновском уже больше десяти лет жил и работал замечательный доктор, как поговаривали взрослые, из самого Ленинграда.
Когда он приехал, семилетняя Маруся не понимала значения слова «ссыльный», поэтому первое время на доктора, которого звали Василий Николаевич Истомин, смотрела с легким испугом. Взрослые, хоть мужики, хоть бабы, к нему тоже настороженно присматривались.
Северная деревня была местом неприветливым и к чужакам осторожным, но уже через месяц после приезда Истомина в Константиновское пошли разговоры о том, что бабке Сычихе он вылечил застарелый радикулит, кузнецу Софрону прооперировал нарыв на ноге, Марусиной бабке Маисе прописал таблетки, снижающие давление, после которых она перестала мучиться страшными головными болями.
Истомина в Константиновском быстро полюбили, а спустя пару лет уже и просто боготворили за добрый нрав и золотые руки.
Операции он делал несложные, поскольку не было у него ни ассистента, ни хотя бы толковой операционной сестры, но швы после этих операций заживали быстро и без воспалений, а все прочие хвори снимались за пару дней и не возвращались никогда.
Сразу же по приезде он организовал местных жителей побелить обшарпанное здание, которое с тех пор аккуратно подновляли каждый год. Заставил сельсоветовское начальство заменить рассохшиеся рамы, в первое же лето придумывал привязывать между яблонями гамаки, в которых и лежали днем, дыша воздухом, больные.
"
"Когда Марусе было двенадцать, она и сама попала в больницу с нечаянно взявшимся невесть откуда воспалением легких. И если в прошлые годы, под присмотром строгой матери возясь в огороде, она с легкой завистью поглядывала на людей в полосатых пижамах, раскачивающихся в гамаках в тени деревьев, то теперь с полным правом бездельничала в гамаке сама, откусывая от большого яблока, еще кислого, с белыми зернышками вместо коричневых, но уже сочного и вполне съедобного.
Кислые яблоки Марусе нравились гораздо больше сладких.
Она вообще любила кислое. Поэтому в первый вечер, когда она еще не совсем отошла от жара, сбитого поданной доктором Истоминым маленькой белой таблеткой, и вся мокрая лежала на больничной постели, отчаянно жалея себя и боясь умереть, ей крайне по вкусу пришелся чай с принесенным Василием Николаевичем лимоном.
