Их совместная жизнь превратилась в обычную семейную рутину. Иногда Василисе казалось, что они женаты уже лет десять, не меньше. Она как раз подумывала о том, чтобы познакомить Вахтанга с мамой, тем более что в начале сентября она вместе с бабушкой все-таки должна была перебраться в этот город.
У Васи был выходной, который она потратила на то, чтобы отнести в ремонт требующие починки брюки с поломанной молнией, закинуть в химчистку два Вахтанговых пиджака, купить на рынке пятикилограммовое ведерко свежей морошки, и по дороге домой, неожиданно для самой себя, завернула в театр.
За два года она так и не привыкла к тому, что может приходить в храм искусства через служебный вход. На вахте сидела новая, совершенно ей незнакомая бабулька с накладными буклями. Ярко-рыжие, они смотрелись на абсолютно седой голове инородно и нелепо, но такие странные персонажи встречались в театре на каждом шагу.
Актерская жизнь изнутри напоминала театр абсурда. Здесь кипели кукольные страсти, разыгрывались постоянные трагикомедии и фарсы.
Здесь горе отливало лицедейством, а радость выглядела пошлой и ненатуральной. Даже не со сцены здесь говорили преувеличенно громко. И вообще, здесь все было «весьма чересчур», как любил повторять один Василисин дальний знакомый.
– Вы к кому? – с подозрением спросила бабулька с буклями.
– К Вахтангу Гурамовичу, – вежливо ответила Василиса.
– Ой, так вы, наверное, евонная жена, – бабулька расплылась в сладкой улыбке. Вася как раз хотела открыть рот, чтобы сказать, что нет, мол, не жена, просто знакомая, но не успела.
– Он как раз предупредил, что к нему жена должна приехать, – продолжала бабулька, – так и сказал, ты уж ее пропусти без помех, Таисья Карловна. Таисья Карловна – это я, – зачем-то добавила она.
У Василисы было такое чувство, будто ей на место позвоночника вогнали огромный осиновый кол. Стоя на выщербленной плитке грязного, затертого тысячами ног пола в служебном фойе театра, она, как выброшенная на берег рыба, только открывала и закрывала рот.
Понимая, что выглядит глупо, и не желая быть захваченной проницательной вахтершей врасплох, она быстро прошла по низкому темному коридору к лестнице, поднялась на второй этаж и сто раз хоженным маршрутом достигла служебного кабинета Вахтанга.
– Васька! – Он, явно обрадованный, выбрался из глубокого кресла и шагнул ей навстречу. Этот кабинет ничем не напоминал увиденный ею два года назад. Сейчас он был не пыльным и затхлым, а стильным и современным.
