– И он ради меня тебя бросил, что ли?
– Ничего он меня не бросал. Он с нами спал с обеими одновременно. Я ж за ним из города в город ездила, как пришитая.
– Зачем? От большой любви, что ли?
– Какой любви! Тю, малахольная, – она выразительно посмотрела на мать. – Знала я, что монеты у него ценные есть. Вон, от маманьки знала. И все надеялась, что они как-то мне перепадут. А он про них молчал, зараза.
– А вы откуда знали про монеты? – Вася перевела взгляд на Ангелину. Та недобро усмехнулась.
– Ну, так-то ты про это рассказать уже никому не успеешь, так что могу твое любопытство потешить на прощание.
Катька, бери белье и беги на реку, чтобы тебя как можно больше народу видело. Ты тут ни при чем. Всем, кого увидишь, говори, что мать в лес по чернику ушла поутру. Так оно и было, туес с черникой у меня в бане припрятан, так что я, как с тобой управлюсь, его возьму, задами пройду, на улице всем покажусь и тело твое и найду. Ой, как же я убиваться-то буду по тебе, по касаточке!
– Вы сумасшедшая? – спросила Вася, краем глаза видя, как Катька послушно берет таз с мокрым бельем, надевает резиновые ботики, стоящие у входа и, стрельнув в нее глазами, выходит из дома.
– Вам доставляет наслаждение людей убивать?
– Что ж я, нелюдь какой? – возразила Ангелина. – Не доставляет, конечно, но куда же деваться, коли ты все разузнала? Мне в тюрьму неохота. А шанс все исправить у меня еще есть.
Глядя Василисе прямо в глаза, как удав смотрит на кролика (гипнотизирует, подумалось вдруг Васе, которой почему-то было совсем не страшно), она медленно и с видимым удовольствием рассказывала ей историю своего преступления.
Ангелина была той самой медсестрой, которая подслушала предсмертный разговор Анзора Багратишвили с сыном Гурамом. Она знала, что в их доме хранятся ценные монеты, что половина предназначена Адольфу Битнеру, но понятия не имела, что с этим знанием делать.
Со временем она все реже вспоминала эту историю и задумалась о монетах лишь после того, как ее дочка Катенька с гордостью рассказала о своем новом романе – со студентом-режиссером Вахтангом Багратишвили, пришедшим в театр, где она работала, на практику.
Вахтанг был чуть младше Катерины, но не остался равнодушен к ее буйным прелестям и разнузданному темпераменту.
– Ты его, доча, не упусти, – посоветовала ей мать. – У него в семье большие ценности имеются. Клад Багратиона. Наследственный. Будешь всю жизнь как у Христа за пазухой.
