Папа, подожди, я сейчас, я быстро!
Подбежав к по-прежнему распахнутой двери, он увидел удаляющуюся по коридору спину в белом халате.
– Помогите! – крикнул он. – Мой отец умирает!
Женщина лет тридцати пяти – тридцати восьми повернулась на его крик.
– Что вы хотите? – поспешно и как-то заметно волнуясь, спросила она.
– Вы врач?
– Медсестра, – она пожала плечами. – Можно сказать, потомственная.
– Пожалуйста, помогите, моему отцу плохо.
Женщина развернулась на тонких каблуках, зачем-то одернула на себе халат и зашла в палату Анзора.
Тот, вытянувшись струной, лежал на постели. Светлая улыбка освещала его лицо, как будто он расслышал и понял обещание Гурама.
– Ваш отец умер, – равнодушно констатировала женщина, наклонившись к кровати и взяв неподвижную руку Анзора, чтобы попытаться нащупать пульс. – Пойду скажу врачам.
– Умер? Как умер? Этого не может быть! – Гурам упал на колени перед кроватью с неподвижным телом отца, уткнулся в простыню лицом и горько заплакал.
Наши дни
Остаток ночи больше был похож на кошмар.
Обойдя весь дом, Вася заперла двери всех комнат на втором этаже, заложила большим кованым засовом входную дверь, перетащила постель на кожаный диван в гостиной, потому что в маленькой гостевой комнатке у нее тут же начался приступ клаустрофобии, и кое-как уснула, вздрагивая и просыпаясь от малейшего шума.
Сквозь сон ей чудились шаги по двору, она вскакивала с дивана и бежала к окнам, чтобы попытаться разглядеть злоумышленника, подкрадывающегося к ней аки тать в нощи. Но во дворе, освещенном ярким фонарем, который она включила, несмотря на белые ночи, было пустынно.
Вася снова возвращалась на диван, но тут ей слышались шаги наверху, и она вскакивала, сжимая в руке топорик для разделки мяса, который предусмотрительно положила под подушку, однако шаги стихали, как будто их и не было. И Вася снова погружалась в полусон. По-настоящему она заснула только под утро, провалилась в черный омут, из которого вынырнула с чугунной головой, не понимая, где находится.
Оглядевшись, она узнала гостиную дома Вальтера Битнера, вытащила из-под подушки топорик, от спанья на котором и болела голова, посмотрела на часы и ужаснулась.
Они показывали полдень. Так долго Вася не спала даже в далеком детстве.
Вскочив с дивана, она быстро привела комнату в порядок, умылась, сварила себе кофе, осторожно оглядела через бронированное окно двор и, убедившись, что там по-прежнему никого нет, позволила себе открыть входную дверь, чтобы расположиться с чашкой на крылечке.
