Вообще-то решение было вполне разумным, поэтому пугало Анзора не само желание уехать, а та поспешность, с которой было принято это решение. Отъезд сына был похож на бегство. Плакала у его больничной кровати невестка Нина, умоляющая свекра уговорить Гурама остаться в Ленинграде, но тот и слушать ничего не хотел, а использовать свою болезнь как козырь Анзору было стыдно.
Он очень долго не говорил своему мальчику, что смертельно болен. До тех пор не говорил, пока необратимость скорой смерти не стала очевидной настолько, что скрывать ее дальше было уже невозможно.
Точнее, он бы молчал до последнего, но Гураму написала Нина, и мальчик, надо отдать ему должное, сразу вернулся, чтобы быть рядом с отцом.
Уже почти год Гурам снова работал в университете, успешно готовился к защите докторской диссертации, которую действительно написал в Гори. Насколько мог оценить Анзор, в семье у него тоже все наладилось. Нина была счастлива, что муж вернулся. Маленький Вахтанг, дедова радость, собирался в первый класс.
Еще до того, как совсем ослабеть, Анзор привел в порядок все дела с наследством, составил завещание, отписав квартиру Вахтангу, выбросил все бумаги и памятные безделушки, которые накопились у него в течение жизни и были дороги как память о молодости, годах, проведенных на фронте, или умершей жене, но казались бесполезным хламом всем остальным, отнес в церковь ненужную одежду, оставив лишь костюм, предназначенный для похорон.
Одно только несделанное дело мучило его. Когда-то, много лет назад, он решил передать десять монет из сокровищ Багратиона потомкам Генриха Битнера, сохранившего их в лихие военные годы.
Однако сначала он мотался по гарнизонам и просто физически не мог найти Магду Битнер, а потом, уже живя в Питере и периодически сталкиваясь с сыном Генриха и Магды Адольфом, почему-то так и не собрался выполнить себе же данное обещание. Руки не доходили.
Сейчас, стоя на пороге вечности, он собирался исправить это досадное недоразумение, однако с работы Адольф уволился. С квартиры, на которой жил вместе с женой, съехал, а письма, отправленные на новый адрес, данный ему Ириной, возвращались нераспечатанными.
Анзор хотел было съездить по этому адресу, но уже не смог. А потому, лежа сейчас на больничной кровати, понимал, что придется обращаться за помощью к Гураму, хотя тот и не обрадуется необходимости общаться с Битнером.
«И какая кошка между ними пробежала?» – размышлял старик, периодически впадая в полудрему.
Хлопнула дверь, и в палату вошел Гурам.
