Правда, и уснула она вчера чуть ли не в девять вечера, сморенная лесными приключениями, пережитым страхом и чувством острого стыда перед Ангелиной, которая так ловко поймала ее на лжи.
В деревне Вася всегда спала как младенец, крепко и без сновидений. Деревенские звуки, проникающие в распахнутое настежь окно, не будили, а, наоборот, дополнительно убаюкивали, даря ощущение той безопасности, которую испытываешь только в детстве.
Где-то вдалеке кричал петух, у колодца кто-то звякал ведрами, шелестела листва, чуть скрипели деревянные стены старого дома, стукнула щеколда на калитке, и по гравийной дорожке зашуршали тихие, приглушенные шаги.
Во дворе Ангелининого дома бродил кто-то чужой.
Чувство безопасности как волной смыло. Василиса была не дома, и где-то здесь, в этой деревне, жил человек, раскроивший голову Вахтанга острым топором. Несмотря на отсутствие доказательств, Вася была в этом абсолютно уверена. Ее хваленая интуиция даже не говорила, а кричала об этом, а потому требовалось постоянно быть настороже.
"
"Надев тапочки и накинув легкий халат, Вася на цыпочках выскочила из комнаты, отперла дверь в сенях и вышла на крыльцо. Там никого не было, лишь снова скрипнула щеколда на калитке, зато на лавочке у дома стояли корзина, полная белых грибов, и пластмассовое пятилитровое ведерко, доверху засыпанное спелой лесной земляникой, на которой белела сложенная вчетверо записка. «Это вам компенсация за вчерашнее происшествие», – размашистым округлым почерком было написано в ней.
Помимо воли рот Василисы расплылся до ушей.
«Валера, – подумала она, вспомнив крепкую фигуру, плотно упакованную в летнюю «зеленку». – Запомнил, что я попой подавила все грибы и ягоды, решил сделать приятное. Интересно, с чего бы это?»
Несмотря на хорошую фигурку и симпатичную внешность, Василиса не была избалована мужским вниманием. За ней никто никогда не пытался ухаживать, и Вахтанг Багратишвили остался практически единственным ее романтическим приключением, не считая, конечно, однокурсника Мити, с которым она деловито лишилась невинности на первом же курсе и быстро рассталась без всяких сожалений с обеих сторон.
Роман с Митей длился месяца два, и за это время надоел он Васе хуже горькой редьки, потому что все время норовил у нее списать и постоянно канючил, что не готов к очередному семинару.
Как бы то ни было, ей даже в голову не пришло, что поступок Валеры мог быть вызван мужским интересом к ней, Васе.
