Он понял, что нужно сделать две вещи: избавиться от тела жены и утолить голод.
Собственно, труп жены ему ничуть не мешал, исходящий от чемодана запах смерти был даже по-своему приятен. Но он был осторожен и понимал, что через день-два этот запах станет таким сильным, что вызовет подозрения соседей. А ему нельзя вызывать подозрений. Эта квартира – идеальное убежище, и нужно ее сохранить как можно дольше.
Он проверил замки чемодана, убедился, что он не раскроется в самый неподходящий момент, подтащил его к входной двери и собрался уже выйти из квартиры, как вдруг в дверь кто-то позвонил.
Он замер.
Он не был испуган – то новое существо, которым он стал, почти не знало страха. Но разумная осторожность заставила его затаиться, прислушиваясь к доносившимся из-за двери звукам.
– Лапочка, – раздался там озабоченный мужской голос, – это я! Открой, лапочка! Мы так давно не виделись!
Вот оно как! Значит, едва выгнав его из дома, жена успела завести любовника. А может, он у нее давно уже был.
Может, она удачно сочетала приятное с полезным.
Впрочем, это его почти не беспокоило. Во-первых, он теперь стал совсем другим, его волнуют другие вещи, куда более важные, а во вторых… во-вторых, жена теперь – всего лишь окоченевшее тело в чемодане. Неодушевленный предмет, который глупо ревновать.
– Лапочка, открой!
Этот голос вызывал раздражение и неприязнь. Но в то же время от него притихший было голод снова стал почти невыносимым.
– Ленусик, открой! – повторял мужчина за дверью.
– Открой, говорю! Я шампанское принес, твое любимое… Открой, лапусик! Не торчать же мне тут всю ночь!
Можно было и дальше таиться, делать вид, что в квартире никого нет, но этот идиот за дверью так голосит, что скоро все соседи выйдут на его крики. А ему никак нельзя привлекать внимание соседей к этой квартире. Эта квартира – идеальное убежище.
Так что лучше впустить этого любвеобильного говоруна внутрь.
Тем более что можно будет утолить голод.
Он повернул головку замка, открыл дверь.
На лестничной площадке стоял вальяжный мужик лет сорока в черном кашемировом пальто, с букетом в одной руке и бутылкой в другой. На лице его играла блудливая улыбка. Однако тут же эта улыбка сползла, ее сменили недоумение и детская обида.
– Ты кто? – спросил мужик, вглядываясь в темноту прихожей. – А Лена где?
– Лена в ванной, – последовал лаконичный ответ. – А я, вообще-то, муж. А вот кто ты?
– Я? – мужик растерянно заморгал.
