Виссарион помедлил немного, затем шагнул к дверце, ведущей в подвал. И распахнул ее рывком, и закричал туда, вниз:
– Ты, находящийся под знаком, ты, запертый печатью, говорю с тобой живущим во мне Анаэлем, приказываю тебе никогда не выходить из пределов, установленных тебе не мною, но более сильным Обладающим! Не смей выходить и творить зло, ибо и так его много на этом свете!
Он поднял руку и принялся чертить в воздухе тот же символ, что видел Малашкин на воротах и дверях дома, но в этот момент дверь, ведущая в подвал, вдруг стукнула о стену, как будто кто-то хлопнул ею.
И в полной тишине послышался шипящий голос:
– Поздно… Ты опоздал, Обладающий… Я окреп, твоих жалких силенок не хватит, чтобы справиться со мной. Не зови на помощь, никто к тебе не придет, они не слышат таких, как ты!
Малашкин увидел, как из подвала появился вдруг черный вихрь, как мгновенно погасли свечи и согнулись, опали, как завядшие цветы, как с грохотом упал на пол пюпитр."
"«Хоть пожара не будет», – машинально подумал он.
Он видел, как Виссарион покачнулся, будто на него давила какая-то сила, как он раскинул руки, чтобы не упасть. И пытался что-то кричать, но только разевал рот.
– Виссарион! – Эльвира бросилась к нему, но споткнулась о подсвечник и упала.
В холле стало темно, казалось, он наполнен какой-то вязкой черной субстанцией, и эта вязкая чернота кружится, увлекая за собой предметы, мебель, людей.
Малашкин не пытался уже что-то разглядеть и хотел спрыгнуть, но тут со звоном лопнуло стекло, и черный вихрь ударил ему в лицо.
Он успел заметить еще на месте, где стоял Виссарион, черную воронку, не удержался и упал вниз, ударившись головой о чурбак, который сам же и подставил под окно.
Пришел в себя он от мужских голосов, раздававшихся над ним.
– Ну скажи мне, Михалыч, какого черта этому Хеку Малахольному тут надо было? В такую даль тащились…
– Помолчи, – строго сказал Михалыч, – не видишь – человеку плохо. Врача надо!
– Не надо врача, – пошевелился Малашкин, – я вроде живой пока…
С помощью Виталика он поднялся на ноги и огляделся.
Двери были распахнуты настежь, черная машина исчезла.
– А где эти? – тупо спросил Малашкин. – Потерпевшие?
– Нет тут никого, – вздохнул Михалыч, – пусто в доме…
Пошатываясь и опираясь на крепкое плечо Виталика, Малашкин поднялся на крыльцо. В доме все было перевернуто вверх дном, валялись обломки мебели, остатки черных свечей в подсвечниках и странная конструкция в виде пюпитра. Книга исчезла.
