— Возможно, — продолжал Ффлеуддур, — это имел в виду Талиесин, который, вручая мне эту арфу, намекнул, что оказывает большую милость. Надо вам сказать, когда я шел в совет бардов на экзамен, у меня в руках был скорее печной горшок, чем настоящая арфа. Ее отдал мне за ненадобностью один из менестрелей. На этой печной арфе я грохнул, вернее, угрохал несколько песен. Вот она, та самая арфа. И надо же, как она распелась! Но учтите, что тогда я принял ее с благодарностью. Ффлам никогда не смотрит в рот дареному коню. В данном случае правильнее было бы сказать — в струны дареной арфе.
— Это была печальная мелодия, — сказала Эйлонви. — Но странно, что она не оставила в моем сердце печали. Это похоже на облегчение и очищение после того, как всласть поплачешь. Я почему-то видела море, которого никогда не видела. Или нет, видела в детстве. — При этих словах Тарен фыркнул, но Эйлонви не обратила на него никакого внимания. — Я видела волны. Они бились о камни, вспенивались, и все заслоняли высокие белые гребни.
Белые Лошади Ллира, вот как они называются. На самом деле это всего лишь волны, бегущие чередой к скалам, спешащие разбиться о них.
— Странно, — сказал бард, — лично я думал о своем собственном замке. Он маленький и невзрачный, но мне хотелось бы увидеть его вновь. Вы знаете, человек может много бродить. Но его всегда поддерживает мысль о том, что он вернется туда, откуда ушел. Что-то заставляет и меня думать, что я вновь осяду в своем замке и постараюсь быть порядочным королем.
— Моему сердцу ближе Каер Даллбен, — проговорил Тарен.
— Уходя оттуда, я мало о нем думал, а теперь думаю очень часто.
Гурги, который слушал молча, вдруг издал протяжный тоскливый вой:
— Да, да, скоро великие воины вернутся в свои залы и замки, станут вести свои толки и веселки. А для бедного Гурги опять будет страшный лес, и некому будет утешить его сладкой погладкой.
— Гурги, — сказал Тарен, — я обещаю взять тебя в Каер Даллбен, если когда-нибудь сам туда доберусь. И если тебе там понравится, а Даллбен согласится, ты сможешь оставаться там, сколько захочешь.
"
"— О радость! — вскричал Гурги. — Бедняжка трудяжка Гурги заслужит улыбки и спасибки. О да, послушный Гурги будет много работать…
— А сейчас послушный Гурги ляжет спать, — посоветовал Тарен, — и все мы сделаем то же. Медвин указал нам верную дорогу, и осталось нам совсем немного пройти. Мы продолжим наш путь завтра на рассвете.
Ночью поднялся сильный ветер, ущелье заволокло тучами и хлынул дождь.
