Она бессильно склонилась к лошадиной шее, и лицо ее утонуло в золотистой гриве.
Всю ночь они пробирались через лес, становившийся все гуще и непроходимей по мере того, как они приближались к долине Истрад. К тому времени, когда скользнул по верхушкам деревьев первый утренний луч, даже Гурги стал спотыкаться от усталости и с трудом переставлял свои короткие волосатые ноги. Эйлонви впала в такой почти бездыханный сон, что Тарен испугался, не заболела ли она. Волосы ее, влажные и перепутанные, прилипли ко лбу, лицо стало бледным, будто обескровленным.
Вместе с Ффламом они осторожно сняли ее с седла и положили на мшистый склон берега. Но только лишь Тарен дотронулся до меча, намереваясь отстегнуть его от пояса, Эйлонви открыла глаза. Глаза ее сделались злыми, она рывком потянула меч к себе — куда решительнее, чем ожидал Тарен.
— С первого раза ты не запоминаешь, — фыркнула Эйлонви, прижимая к себе меч. — Наверное, все Помощники Сторожа Свиньи такие непонятливые. Я же говорила тебе, что меча ты не получишь.
Хочешь это услышать во второй раз? Или в третий? В четвертый? В пятый? Я уже счет потеряла своим словам.
Сказав это, она обняла меч обеими руками и тут же погрузилась в сон.
— Придется устроить привал, — сказал Тарен барду. — Но ненадолго.
— Мне сейчас наплевать, кто за нами гонится и кому в лапы я попаду, — пробормотал Ффлеуддур. Он растянулся на траве, выставил к небу свой острый нос и широко раскинул длинные ноги. — Встреть я сию минуту даже самого Арауна, не двинулся бы с места.
— Дети Котла, должно быть, ночью потеряли наш след, — сказал Тарен, и в голосе его слышалась не уверенность, а лишь слабая надежда. — Хотелось бы знать, как далеко мы оставили их позади, если вообще сумели оторваться.
Гурги оживился.
— Умный Гурги узнает, — заволновался он. — Гурги сделает подкрадки и подглядки.
В следующее мгновение он взлетел на верхушку самой высокой сосны, повертелся там и стремительно соскользнул вниз, быстро поводя носом в предвкушении награды — чавки и хрумтявки.
"
"— Перестань хотя бы на минуту думать о еде! — прикрикнул на него Тарен. — Говори, что ты видел?
— Два воина далеко, но Гурги видел их. Они едут, полные злобной ярости. А теперь самое время для небольшой хрумки. О, совсем маленькой, для умного, доблестного Гурги!
— Нет больше ни хрумки, ни чавки, — сказал Тарен. — Если Дети Котла наступают нам на пятки, тебе лучше поменьше заботиться о хрумке и побольше думать о собственной шкуре.
