Тощий и серый, он вилял хвостом и тоже неотрывно смотрел на ворону своими узкими желтыми глазами. Спустя мгновение в комнату вбежала волчица, поменьше ростом и с белым пятном на груди. Она распласталась на полу рядом со своим супругом.
— А, Бриаваэль, — приветствовал ее Медвин. — Ты пришла поздороваться с нашей гостьей? Как и ее отец, она, вероятно, принесла нам на крыльях занятную историю, которую мы все не прочь послушать.
И Карр заговорила на своем гортанном вороньем языке, который Медвин конечно же понимал.
Лицо его по мере продолжения рассказа мрачнело все больше и больше. Когда ворона кончила, Медвин некоторое время молчал и хмурился. Бринач беспокойно завыл."
"— Оно пришло, — медленно проговорил Медвин. — Я должен был догадаться сам, потому что чувствовал волны страха, накатывающие на животных. Они бегут и бегут сюда, смутно ощущая опасность. И все как один толкуют i об Охотниках. Они говорили об Охотниках, вышедших за границы земель Аннувина, о толпах вооруженных людей. Теперь я понимаю значение и смысл этих новостей.
День, которого я всегда опасался, пришел. И все же моя долина не может вместить всех, кто ищет убежища.
Голос Медвина наполнялся силой и уже гудел, как нарастающая буря.
— Род человеческий сталкивается с рабской силой Аннувина. То же произойдет и с дикими существами Придайна, со зверями и птицами. В мрачной, непроглядной тени Земли Смерти песня соловья захлебнется и умрет. Галереи барсуков и норы кротов превратятся в их темницы. Ни один зверь не сможет бродить свободно, ни одна птица не посмеет взлететь ввысь по зову своего сердца, не сумеет ощутить радости покорения небесных просторов.
Тех, кого не убьют, постигнет судьба гвитантов, давно схваченных, изломанных и сломленных. Их когда-то нежные и свободные сердца поработил и исковеркал для своих подлых целей Аровн.
Медвин обернулся к орлу.
— Ты, Эдирнион, лети поскорее к горным теснинам, к родовым гнездам своих родичей. Попроси их подняться всей неисчислимой стаей, собрать все подвластные им силы.
Ты, Бринач, и ты, Бриаваэль, — приказал он, когда волки навострили уши и поднялись, — разнесите тревожный призыв среди ваших собратьев, среди медведей с их дробящими задними лапами, с их бьющими и крушащими передними лапами, среди остророгих оленей, среди всех лесных жителей, больших и малых.
Медвин поднялся во весь свой рост. Его руки сцепились, как корни деревьев вцепляются в скалистую землю. Ворона молча смотрела на него, пораженная благоговейным страхом.
