Позади них галопом мчался Гвистил, где-то тоже отыскавший себе подходящую лошадку. Пешие воины Смойта тоже теснили противника. Тарен бросился искать Мелинласа, но, прежде чем успел добраться до дверей конюшни, услышал голос зовущей его Эйлонви. Он обернулся. Девушка с испачканным в саже и крови лицом и в разорванном платье упорно делала ему знаки рукой.
— Подойди! — кричала она. — Рун сильно ранен!
Тарен побежал к ней. Около дальней стены стояла
серая в яблоках лошадь. Король Моны сидел на земле, вытянув ноги и опираясь спиной на тлевшую от огня огненных грибов телегу.
Гурджи и Глю, целые и невредимые, стояли рядом.
— Привет, привет! — с трудом улыбнулся Рун и помахал ему рукой. Лицо его было смертельно бледным.
— Мы выиграли, — сказал Тарен. — Без тебя все было бы по-другому. Не двигайся, — предупредил он, расстегивая пропитанную кровью куртку молодого короля.
При виде раны Руна Тарен нахмурился. Стрела вошла глубоко в бок и, что самое страшное, обломилась.
— Изумительно! — прошептал Рун слабеющим голосом.
— Я никогда раньше не был в бою и не был уверен… ни в чем, а в себе особенно. Но, послушай, странные мысли продолжают крутиться у меня в голове. Я все думаю о дамбе в гавани Моны. Разве это не удивительно? Да, твой план отличный, — прохрипел он. Глаза его блуждали, и вдруг лицо стало совсем мальчишеским, потерянным и немного испуганным. — И я подумал… я подумал, что был бы рад оказаться сейчас дома. — Он сделал усилие, чтобы подняться. Тарен быстро склонился над ним.
Подошел Ффлевддур, за ним, умильно виляя хвостом, плелась Ллиан.
— Вот ты где, старина! — закричал он Руну. — Я же говорил тебе, что на всех хватит неприятностей! Но ты вытащил нас из этой переделки! О, барды еще будут петь о тебе…
Тарен поднял искаженное страданием лицо.
— Король Моны мертв.
Молча, с тяжелым сердцем друзья возвели могильный холм невдалеке от Каер Кадарн. Воины Смойта присоединились к ним. Уже на закате всадники с факелами медленным кругом объехали холм, оказывая последнюю почесть королю Моны.
Когда погас последний погребальный костер, Тарен подошел к могиле, чтобы постоять здесь в одиночестве."
"— Прощай, Рун, сын Руддлума. Твоя дамба не достроена, — тихо сказал он. — Но я обещаю, что работа не останется неоконченной. Твой народ рыбаков будет иметь безопасную гавань, и я построю ее за тебя и для тебя своими собственными руками. Клянусь.
Вскоре после наступления ночи вернулись в Каер Кадарн Гвидион, Колл и король Смойт.
