Гвистил уже поспешно семенил на задний двор замка. Ффлевддур и Глю соскользнули вниз и растворились во тьме. Король Рун улыбался Эйлонви, лежа рядом на холодных камнях.
Луна скрылась за облаками. Небо стало совсем черным. Среди молчаливых построек заднего двора, темных силуэтов конюшен, сараев и черной громады высившегося поодаль, как догадалась Эйлонви, Большого зала мерцали костры стражи. Дальше, вдоль стены, в направлении ворот виднелись редкие фигуры воинов, неподвижных, дремлющих.
— Послушай, довольно темно, — весело зашептал Рун.
— И без слепящего порошка Гвистила ничего не видно.
Эйлонви вся напряглась, вглядываясь во тьму, туда, где скрылся Гвистил, и ожидая его сигнала. Рун, хоть и старался выглядеть веселым и беспечным, тоже был напряжен, готовый броситься вниз и ввязаться в драку.
Из глубины внутреннего двора донесся крик, и в то же мгновение облако темного пламени вырвалось из окон Большого зала.
Эйлонви вскочила на ноги.
— Что-то не так! — вскричала она. — Ффлевддур напал слишком рано!
Тут в дальнем конце замка громыхнул взрыв и взметнулся громадный язык пламени.
Крики тревоги слились с грохотом бегущих шагов. Но воины, как с упавшим сердцем увидела Эйлонви, бежали не туда, где должен был взорвать свой гриб Гвистил, сея ложную панику, а совсем в другую сторону — к Большому залу. Внутренний двор наполнился мечущимися тенями. Засветились факелы.
— Быстро! — вскричала Эйлонви. — К воротам!
Рун соскочил с выступа стены. Эйлонви была уже готова последовать за ним, когда увидела лучника, бегущего к ним по широкому карнизу стены.
Он остановился, чтобы натянуть лук и прицелиться.
Эйлонви выхватила из сумки гриб и метнула его в воина. Он не долетел и разбился о камни совсем рядом с ней. Вырвалось гудящее пламя. Огненное облако ослепило ее. Лучник закричал от страха, попятился и, шатаясь, все же успел выстрелить. Стрела его просвистела у нее над головой.
Девушка уцепилась за веревку и соскользнула во внутренний двор.
Глава 7
Король Моны"
"В кладовой, которая была превращена в темницу, первым тревожные звуки услышал Гурджи.
Заглушенные толстыми стенами кладовой, они все же не ускользнули от его чуткого уха. Гурджи вскочил на ноги. Остальные еще не пробудились. Всю ночь они не сомкнули глаз, пытаясь найти способ вырваться из темницы и бежать. Измученные своими тщетными усилиями, они пытались дремать по очереди, не желая быть застигнутыми врасплох и надеясь продать свои жизни подороже. Но к утру сон сморил их окончательно.
