— Я, кажется, понял, почему ничего не получилось. Да, именно так. Всё надо по-другому…"
"Тарен видел, как в отблеске костра горят глаза Руна, как на лице его появилась знакомая мальчишеская улыбка. Но во всем облике юноши уже не было прежней мальчишеской неуклюжести и беспомощной наивности. Тарен понял, что Рун больше не был тем суетливым безалаберным князьком, которого он знал на острове Мона. Сейчас король Рун был так же весь поглощен своим делом, как и Тарен когда-то в кузнице, за ткацким станком или перед гончарным кругом.
И если Рун повзрослел, правя королевством, то Тарен возмужал в тяжелом труде среди основательных мастеров народа Свободных Коммотов. Сейчас он разглядывал Руна и чувствовал, как прежняя приязнь сменяется в нем новой и сильной привязанностью к этому чистому и открытому юноше. Король Моны продолжал лихорадочно чертить, стирать, снова корябать жесткую землю, улыбаться, хмуриться, что-то бормотать, и Тарен тоже увлекся его занятием. Он внимательно разглядывал поначалу запутанные и непонятные линии на земле, изучал их, вникал в смысл рисунка и вдруг улыбнулся.
Он понял, что здесь не так, что не получается. Как и прежде, намерения короля Моны были чуть больше его умения.
— Подозреваю, что твоя плотина рухнет, если ты построишь таким образом, — не удержался Тарен. — Посмотри сюда. — Он провел пальцем по извилистой линии. — В основание следует класть более тяжелые камни, утопить их поглубже. А здесь…
— Изумительно! — воскликнул король Рун, на ходу подхватив мысль Тарена.
— Совершенно верно! Ты должен приехать на Мону и помочь мне докончить строительство! — Он принялся лихорадочно стирать и заново прочерчивать свои линии, да так увлеченно, что чуть не свалился в костер.
— О великий и добрый хозяин! — восторженно вскричал Гурджи, внимательно следивший за разговором, в котором мало что понимал. — О мудрые закавыки и закорюки! Гурджи очень хочет побольше уменья и умненья!
Гвидион сердито глянул в их сторону.
— Наш костер и так довольно рискованная затея, и нечего добавлять к нему еще и шум.
Могу лишь надеяться, что Охотники не рыщут где-нибудь поблизости. Нас слишком мало, чтобы противостоять даже горстке этих убийц. Это не обычные воины, — пояснил он, поймав недоуменный взгляд Руна, — но воплощение зла. Убей одного из них, так сила его переходит к остальным.
Тарен согласно кивнул.
— Они опасны почти так же, как Дети Котла, — предупредил он Руна, — эти безмолвные и бессмертные стражи Аннувина. Они страшны.
