Ффлевддур поднял арфу, огляделся вокруг и ахнул:
— Послушайте, а где Ллиан? Только не говорите мне что она ушла по собственной воле!
Тарен, и сам немного встревоженный, принялся однако, успокаивать барда. Ллиан и впрямь через минуту выскочила из зарослей. Ффлевддур радостно хлопнул в ладоши, и огромная кошка вприпрыжку понеслась к нему.
— Фью, фью, — присвистнул бард. — Вот и ты, старушка! — Он нежно улыбался, пока Ллиан резвилась около него. — Послушай, куда это ты ходила?
— Кажется, она поймала… э, да это лягушка! — воскликнул удивленный Тарен, увидев пару длинных перепончатых лапок, свисавших из пасти Ллиан.
— Да, да, — вставил Гурджи. — Лягушечка! Скакушка— квакушка!
— Быть этого не может! — воскликнул бард. — Мы не встретили ни болот, ни ручейков, ни луж. Да вообще не было никакой воды!
Гордо мурлыкая, Ллиан уронила свою добычу к ногам Ффлевдцура. Это и в самом деле была лягушка. Да такая большая, каких Тарен и не видывал. Бард, хлопнув Ллиан по загривку и нежно почесав ее за ухом, опустился на колени и осторожно поднял двумя пальцами безжизненное тельце лягушки.
— Спасибо, я очень рад, старушка, — сказал он, держа лягушку на вытянутой руке между большим и указательным пальцами. — Она прехорошенькая. Не знаю, как и благодарить тебя. Ллиан часто это делает, пояснил он Тарену, — Чаще, правда, бывают мышки. Маленькие подарки время от времени. Она воображает, что мне они нравятся. Знак любви. Я всегда шумно благодарю ее. Это уже нравится ей."
"Тарен с любопытством взял лягушку из руки барда.
Он увидел, что Ллиан несла зверюшку осторожно и совсем не повредила ее. Нет, лягушка пострадала от нехватки воды. Ее кожа, покрытая желтыми и зелеными пятнами, ужасно пересохла. Лапы беспомощно повисли. Перепончатые пальцы уже стали искривляться и ссыхаться, как черенки мертвых листочков. Большие выпуклые глаза были плотно затянуты тонкими сухими веками. Тарен уже готов был с сожалением кинуть дохлую лягушку в кусты, когда ладонь его почувствовала слабое биение крохотного сердечка.
— Ффлевддур, бедняжка жива, — сказал Тарен.
— Может быть, еще не поздно спасти её.
Бард пожал плечами.
— Не уверен. Она очень истощена. Жаль, потому что она чем-то мне симпатична.
— Дайте бедной прыгушке попить, — предложил Гурджи. — Дайте несчастной прыгульке бульки-бульки.
Лягушка в руке Тарена зашевелилась, дернулась, будто в последнем мучительном усилии. Один глаз открылся, широкий рот растянулся, в горле мелко забился пульс, словно она пыталась судорожно глотнуть.
