— И скажите им, пусть объявят перемирие, раз уж коровы нашлись!
— Гурджи нашел их! — дико прыгая, вопил Гурджи. — Да, да! Смелый, умный, прислушливый Гурджи находит всё, что теряется, о да! — Он сам себя обнял длинными, лохматыми своими руками и, казалось, вот-вот лопнет от гордости. — О, барды будут петь об умном Гурджи свои громкие бренчалки-величалки!
— Наверняка будут, мой верный друг, улыбнулся Тарен. — Ты нашел стадо. Но не забудь, что нам предстоит еще иметь дело с Гастом и Горионом, а Корнилла всего лишь одна.
Коровы поначалу ни за что не хотели покидать уютную долину, но после долгих уговоров Тарену удалось всё же увлечь Корниллу на хутор Аэддана. За ней потянулось и все стадо. Коровы тянулись медленной длинной вереницей, то и дело опуская и вскидывая рога — они не упускали ни единого клочка вкусной травы по обочинам дороги. Воины Смойта и сам король ехали по обеим сторонам стада. Рыжебородый Смойт размахивал копьем, будто это был посох гуртовщика. Ллиан неслышно перебирала мягкими лапами, а Гурджи гордо устроился на спине Корнилы, эдакий лихой лохматый наездник.
Странная процессия брела через луга и холмы, приближаясь к крестьянскому хутору.
Когда впереди показалась хижина Аэддана, Тарен галопом помчался вперед, громко окликая хозяина. Но не успел он спешиться, как дверь резко распахнулась. На пороге стоял разъярённый Аэддан с заржавленным мечом в руке. Тарен мельком заметил, что за спиной крестьянина стояла Аларка, вытиравшая фартуком заплаканные глаза.
— Вот как ты отплатил мне за добро? — закричал Аэддан. Глаза его сверкали, ржавый, наверняка дедовский меч его устремился острием в сторону подъезжавшего отряда воинов. — Ты привел еще и этих, чтобы затоптать мою землю? Убирайся! Это уже сделано другими!
— Что сделано? — опешил Тарен, потрясенный словами того, кого считал своим другом, — Я приехал с королем Смойтом и его людьми. Мы пытались примирить Гаста и Гориона…
— Не все ли мне равно, чьи воины вытоптали мой урожай? — Аэддан расставил руки, заслоняя вход в хижину.
— То, что уничтожил Гаст, другой, Горион, довершил! Они носились взад и вперед по моему полю до тех пор, пока не осталось ни одного колоска! Битва — их гордость и забава, но мое поле — моя жизнь! Они только и думают о драке, я же мечтаю о хорошем урожае.
Словно бы устав от отчаяния, Аэддан уронил голову и опустил меч.
Тарен в ужасе глядел на поле, которое так недавно поливал своим потом несчастный крестьянин.
