Разве не может быть, — в голосе его зазвенела надежда, — не может разве быть, что родители мои благородного происхождения? И по каким-то тайным соображениям они оставили меня на воспитание Даллбену?
— Но добрый хозяин уже благороден! — вскричал Гурджи. — Благородный, щедрый и прекрасный для маленького простого Гурджи. Не надо спрашивать колдуний!
— Я говорю о благородной крови, — ответил Тарен, улыбаясь наивности Гурджи. — Если Даллбен не может мне сказать, то вдруг Ордду скажет? Захочет ли она, этого я не знаю, — тише добавил он.
— Но я должен попытаться!
Гурджи пробирала крупная дрожь. Тарену стало жалко его.
— Я не хочу, чтобы ты рисковал из-за меня своей бедной слабой головой, — сказал он, — Ты найдешь укромное местечко на краю Болот и будешь ждать меня там.
— Нет, нет, — застонал Гурджи. Он так жалко моргал, и голос его упал почти до шепота, — Верный Гурджи пойдет вместе с хозяином, как обещал.
Они вновь оседлали коней и двинулись в путь Спустя несколько дней они достигли Великой Аврен, перешли её вброд и устремились на запад вдоль зеленых склонов высокого берега реки.
Потом они повернули на север, с неохотой покидая дышащую свежестью реку и углубляясь в дикую равнину. Тарен видел, как Гурджи все больше мрачнеет и глаза его наполняются тревогой. Он и сам был обеспокоен не меньше, но шага не замедлял и с дороги не сворачивал. Чем ближе они подступали к Болотам, тем сильнее одолевали его сомнения. План, казавшийся таким разумным и выполнимым в Каер Даллбен, теперь представлялся ему опрометчивой и опасной затеей.
В иные моменты Тарен даже сознавался себе, что если бы Гурджи повернул своего пони и устремился обратно домой, он бы с удовольствием последовал его примеру.
Прошел еще один день путешествия, и перед ними раскинулись Болота, голые, бесцветные, отвратительные, словно весна сюда и не наведывалась. Вид и стойкий гнилостный запах Болот, неподвижность затянутых коричневой ряской луж наполнили Тарена отвращением.
Раскисший торф смачно чавкал и жадно всасывал копыта Мелинласа. За спиной боязливо фыркал маленький пони. Приказав Гурджи держаться поближе и не отклоняться ни вправо, ни влево, Тарен осторожно направлял коня в заросли высоких тростников. Здесь почва была упругой, и он старался не заступать за кромку твердой земли, продвигаясь у самого края топей."
"Узкий перешеек, ведущий в глубь Болот, они миновали без особого труда. Тарен еще помнил эту узкую тропу.
