Тарен поднял над головой кочергу. Они кинулись друг на друга, размахивая кочергами, отражая удары и пытаясь ткнуть противника тупым концом. Колл на ходу выкрикивал команды, поучал, пыхтел, сердился, смеялся. Все заглушали грохот, бряцание, скрежет железа. На какой-то миг Тарен уже торжествовал победу, но Колл увернулся, отскочил. Проворство старика было удивительным, ноги его легко несли грузное тело. И вот уже Тарен вынужден отражать град ударов.
Внезапно Колл остановился. Тарен еле успел задержать замах.
Кочерга его застыла в воздухе над головой Колла. В дверном проеме появился согбенный силуэт Даллбена.
Даллбену, хозяину Каер Даллбен, было триста семьдесят девять лет. Лицо его, чуть ли не наполовину скрытое густой седой бородой, казалось, проглядывало сквозь пушистое облако. На этой маленькой ферме все время, пока Колл и Тарен пахали, сеяли, пололи, жали, одним словом, делали все, что положено, старый Даллбен размышлял. И занятие это было таким изнурительным, так много сил отнимало, что старик мог делать это только лежа и закрыв глаза.
Он размышлял полтора часа до завтрака и все остальное время до заката. Немыслимый шум и грохот в кузнице оторвали его от утренних размышлений. И вот он здесь. Короткая широкая накидка сползла с плеча и чуть прикрывала худые голенастые ноги.
— Немедленно прекратите это безобразие! — сердито сказал Даллбен. — Я удивляюсь тебе, — добавил он, неодобрительно взглянув на Колла, — неужели не нашел более серьезного занятия?
— Колл тут ни при чем, — выступил вперед Тарен.
— Просто я попросил его научить меня владению мечом.
— Ну, ты меня не удивил, — хмуро заметил Даллбен. — Впрочем, и ты хорош. Иди за мной.
Тарен покорно последовал за старцем. Они вышли из кузницы, миновали курятник и вошли в белую, крытую соломой хижину. Здесь, в жилище Даллбена, на прогибающихся полках, на полу, вперемешку с закопченными котелками, ремнями, арфами со струнами и без струн и всевозможным хламом стояли, лежали, громоздились грудами и россыпью тяжелые ветхие тома в кожаных переплетах.
Тарен скромно присел на краешек деревянной скамьи. Так он всегда делал, когда Даллбену приходила охота поучать, объяснять что-то или просто давать взбучку.
— Я согласен, — сказал Даллбен, усаживаясь за стол, — согласен, что всякому мастерству, и владению оружием в том числе, надо учиться. Но не одна мудрая голова, гораздо мудрее твоей, слетала с плеч прежде, чем хозяин ее овладевал этим ремеслом.
