— Ужасный черный чайник лопнул благодаря Зллидиру, — он печально вздохнул. — Барды станут петь о наших, как ты, Эйлонви, говоришь, хлопотах. И о его подвиге тоже.
— Мне наплевать на все песни бардов, вместе взятые, — проворчал Доли, потирая распухшие уши, которые постепенно стали приобретать свой естественный цвет. — Не желаю больше никаких затей, пусть даже придуманных самим Гвидионом, если мне еще хоть разок придется становиться невидимкой.
— Добрый старый Доли, — засмеялся Тарен, — чем больше ты ворчишь, тем больше, значит, доволен собой.
— Опять! Добрый. Старый, — проворчал карлик. — Знаем, слыхали!
Тарен заметил отдыхавших под дубом Колла и короля Смойта. Он направился к ним. Колл снял свой плотно пригнанный шлем, и обнажилась его весело поблескивающая лысина. Лицо Колла, испещренное синяками и ссадинами, лучилось доброй улыбкой. Он поднялся и положил руку на плечо Тарену.
— Не удалось нам встретиться пораньше, сынок, — сказал Колл, подмигивая. — Но подозреваю, ты был слишком занят все это время.
— Клянусь моим телом и кровью! — проревел Смойт, хлопнув Тарена по спине. — В прошлый раз ты выглядел ободранным кроликом. Теперь кролик исчез. Остались лишь кожа да кости! Ха-ха-ха!
Громкий скрипучий звук переплелся с хохотом рыжебородого короля. Тарен с удивлением обернулся и увидел стоящего в отдалении Гвистила, маленького, тщедушного и, как обычно, настороженного. На плече у него вертелась, подпрыгивала и радостно крутила головой ворона Карр.
— Опять ты, — пропищал Гвистил, уныло вздыхая, когда Тарен подошел к нему.
— И не обвиняй меня в том, что случилось. Я предупреждал. Однако что случилось, то случилось, и не стоит вспоминать об этом. Но я не виноват.
— Хватит притворяться, Гвистил из Красивого Народа, — весело сказал Тарен. — Больше ты меня не проведешь. Я знаю теперь, кто ты и какую доблестную службу сослужил нам.
Карр томно закаркала, когда Тарен погладил ее твердые перья и почесал у нее под клювом.
— Посади ее себе на плечо, — сказал Гвистил.
— Именно этого ей хочется. Она твоя. Ты получаешь ее в подарок с благодарностью от Красивого Народа. Потому что и ты нам сослужил добрую службу. Нам было очень тревожно, пока Крошан где-то затаился и ждал своего часа. Ну же, снимай ее, она твоя, — грустно вздохнул Гвистил. — Жалко расставаться, но она полюбила тебя. Это правда. Отныне я перестану держать у себя ворон, всех их перестану приваживать. Одно расстройство.
— Таррен! — прокаркала ворона.
