Гвидион взглянул на лежавшее перед ним существо сурово и раздраженно.
— Так это ты! — недовольно произнес он. — Я же велел тебе не мешать ни мне, ни моим друзьям.
В ответ существо разразилось громким и жалобным воем, выпучило глаза и заколотило по земле руками.
— Это Гурги, — сказал Гвидион. — Он обожает сидеть в засаде и набрасываться на всякого, кто появится. Но он не так уж свиреп, как кажется, и не так лют, как хотел бы казаться. Зато надоедливее не сыщешь. Каким-то образом он ухитряется пронюхать, что будет наперед.
Так что он нам очень пригодится.
Тарен только-только смог перевести дух. Он весь был в шерсти Гурги и вдобавок в него будто впитался терпкий запах псины.
— О могущественный принц! — заныло это нелепое существо. — Гурги просит прощения. Он знает, что достоин наказания, и его сейчас, вот прямо сейчас ударят по бедной, слабой голове сильные руки великого лорда. Да, да, так и нужно поступить с несчастным Гурги. О, какая честь быть наказанным и побитым величайшим из воинов!
— Я и не думал колотить по твоей бедной, слабой башке, — сказал Гвидион.
— Но могу и передумать, если ты не прекратишь хныкать и ныть.
— Да, могущественнейший из лордов! — заверещал Гурги. — Ты видишь, как послушный Гурги немедленно повинуется и винится перед тобой.
Он проворно забегал на четвереньках вокруг Гвидиона, и Тарен был уверен: имей Гурги хвост, уж он бы яростно вилял и крутил им.
— Тогда, — скулил Гурги, — в знак прощения не дадут ли два непобедимых героя Гурги поесть? О, желанные чавка и хрумтявка!
— После, — сказал Гвидион, — после того, как ты ответишь на наши вопросы.
— О, после! — залопотал Гурги. — Бедный Гурги должен долго-долго ждать свои чавки и хрумтявки. Через много лет, когда великие принцы будут с аппетитом делать хрумт и хруст в своих пиршественных залах, они наконец-то потом вспомнят голодного, несчастного Гурги, ждущего кусок какой-нибудь жарки или варки.
— Как долго тебе придется ждать свои чавки и хрумтявки, — сказал Гвидион, — зависит от того, как быстро ты ответишь на мои вопросы.
Видел ли ты утром белую свинью?
Хитрющие глазки Гурги блеснули из-под нависших густых бровей.
— Другие великие воины тоже громко издавали свои покрикушки и посвистушки в поисках поросюшки. О, может быть, они не будут так жестоки и не заставят бедного Гурги страдать и голодать, хотеть и худеть. О нет, они-то принесут ему поесть…
— Они снесут! Снесут твою глупую голову с плеч до того, как ты успеешь лишь подумать об этом, — сказал Гвидион.
