Следом проскакала его свита — целая кавалькада всадников. Рогатый Король испустил протяжный вой дикого зверя, и свита разноголосо подхватила его крик. Один из всадников, безобразный, злобно ухмыляющийся, вдруг поднял голову и заметил Тарена. Он повернул коня и выхватил меч. Тарен свалился с дерева и нырнул в густой подлесок. Лезвие меча, словно вытянутая в броске змея, настигло его. Он ощутил спиной беспощадное жало."
"Не оглядываясь, он несся по бездорожью молодого леска. Тонкие, как прутья, стволы изгибались, хлестали его по груди, по спине, по лицу.
Камни словно бы вырастали под ногами и выворачивали ступни. Лес поредел. Тарен уже бежал по шуршащему руслу высохшего ручья. Ноги еле несли его. Наконец, изнуренный, с запаленным дыханием и ослабевшими в коленях ногами, он споткнулся и рухнул лицом вниз. Земля поплыла, закрутилась перед глазами.
Солнце уже спускалось к западу, когда Тарен открыл глаза. Он лежал на сухом дерне, укрытый плащом. Одно плечо ныло от глухой боли. Над ним склонился незнакомый человек.
Поблизости щипала траву белая лошадь. Еще плохо соображая, Тарен решил, что его взяли в плен страшные всадники. Тарен сжался. Мужчина протянул ему фляжку.
— Пей, — сказал мужчина. — И силы вернутся к тебе.
Незнакомец был странного вида. Густые серые, словно волчья шерсть, космы. Глубоко посаженные глаза с зелеными крапинками. Выдубленное ветром и солнцем лицо, изборожденное глубокими складками. Грубый плащ его был покрыт дорожной пылью. Тонкую талию плотно обхватывал широкий пояс с дорогой, изящной работы пряжкой.
— Пей, — повторил незнакомец, видя, что Тарен недоверчиво держит фляжку в руке. — Ты смотришь так, будто там отрава. — Он улыбнулся. — Гвидион, сын Доны, так не поступает с ранеными…
— Гвидион! — Тарен поперхнулся глотком из фляжки и вскочил на ноги. — Нет, ты не Гвидион! — вскричал он. — Он не такой! Он великий воин! Герой! Он не… — Его взгляд упал на длинный меч на поясе незнакомца. Золотая гарда была безупречной округлой формы, рукоятку обвивали листья вяза, кованные из тонкого, бледного золота, узор из таких же листьев покрывал ножны.
Это великолепное оружие могло принадлежать только принцу!
Тарен упал на одно колено и склонил голову.
— Лорд Гвидион, — произнес он, — простите мою дерзость.
Гвидион помог ему подняться. Но Тарен, все еще не веря глазам своим, в упор разглядывал простой наряд и усталое, изборожденное морщинами лицо. Все это было так не похоже на то, что рисовалось в его воображении… Тарен закусил губу.
