И его глаза стали нормальными.
– Зачем ты пришла? – спросил он грубо.
Но герцогиня уже успокоилась и взяла себя в руки. Опасность отступила – Инесс это видела ясно. Что происходит с Джерардом, она разберётся позже. Сейчас нужно выполнить то, ради чего она явилась к нему, зная, что наткнётся на раздражение и грубость.
– Ваше высочество, поздравляю. Скоро вы станете отцом, – проговорила она с улыбкой и положила ладонь на свой пока ещё плоский живот.
Герцогиня задержала дыхание, ожидая реакцию принца. Она жадно вглядывалась в его лицо, спеша прочесть малейшие изменения мимики.
И результат не заставил себя долго ждать.
На лице Джерарда отразилась гамма эмоций – страх, неверие, гнев…
Но озвучить свои сомнения Инесс ему не позволила. Заговорила сама:
– Это случилось месяц назад, вы были пьяны и назвали меня чужим именем. Диана, кажется… – она даже всхлипнула, вживаясь в роль. – А потом набросились как дикий зверь. Я не могла сопротивляться, ваше высочество. Вы знаете, что я люблю вас…
Он дёрнул ворот, будто ему не хватало воздуха.
Несколько мгновений молча смотрел на фаворитку, открывая рот, словно выброшенная на берег рыба, но так ничего и не произнес.
Это судьба. И он должен принять её.
Та женщина для него недоступна, а эта беременна его ребёнком. Значит, пора принять неизбежное и смириться. Так даже проще. Он будет надежно защищен от Дианы, а она – от него.
Но, боги, как же это больно!
Джерард рванул ворот ещё раз. А затем бросился к выходу, толкнув Инесс плечом и даже не заметив этого.
Опальный принц бежал от жестокой судьбы, от женщин, которые причинили ему столько боли. Одна тем, что была не с ним. А другая тем, что была не той.
Он не заметил торжествующий взгляд Инесс, которым она проводила его до самого низа лестницы.
Услышав, как хлопнула входная дверь, герцогиня ди Ресталь, будущая королева Аквилении, отправилась в свои покои.
Теперь всё будет так, как должно. Никто не посмеет встать у нее на пути.
***
Несмотря на защиту Грани, ветер задувал всё сильнее.
В небе неслись рваные тучи, словно обретя собственные паруса. В редкие просветы светила круглая луна, озаряя пустынный берег мертвенным светом.
Западный берег был пуст. Только старая Рушка стояла над обрывом, глядя на бушующее море и корабль, сражающийся с огромными волнами."
"“Бурерождённый” не зря получил своё имя, он выдержал много штормов. Но тот, который бушует сейчас внутри его капитана – самый опасный. Ибо предсказать, чем он закончится, не дано даже ей.
