Сам же, на свой страх и риск, заглянул сразу на шестой. Но, к моему облегчению, Демона Горы там сегодня не было. Да только надолго ли это?"
"Вернувшись сознанием обратно, снова ушёл в медитацию с Гепарой, только поверхностную, без погружения в Астрал, но мозг зудел. Внутри сидел гвоздь, и знал я, что надо его выдернуть. Тут вспомнил о Шельме. И почему я её раньше не спрашивал о Горе? А ведь демонесса всегда под рукой.
Ментальным щупом стучусь в браслет к Гротескной Шельме. Демонесса появляется, как всегда, — в виде полуголой девицы с ленивой усмешкой на губах.
— Слушай, сударыня, — начинаю я, стараясь говорить нейтрально, будто просто интересуюсь погодой в Аду, — а ты вообще в курсе про Демона Гору?
Шельма хмурится, усевшись в моём сознании в развратной позе.
— Ну, есть такой бог Астрала. Это первое, что приходит в голову. Вообще-то его и зовут Гора. Но это бог Астрала, понимаешь? Он никогда не пересекал границу с миром людей. А откуда ты о нём узнал? Кто из Демонов проболтался?
Я пожимаю плечами:
— Никто.
Я его лично видел.
Глаза у Шельмы делаются круглыми, как два шара.
— Ты видел Гору? — Демонесса даже заикается. — Большинство Демонов его не видели. Даже я его не видела!
— Ага, вот так вот, — хмыкаю я. — Поэтому и спрашиваю: что, чёрт возьми, значит его появление на шестом уровне Астрала?
Шельма замолкает и делает бесстрастное лицо, но по её виду видно — тревога точит изнутри.
— Да откуда я знаю, дорогой! Удивительно, что он так близко к поверхности спустился… — наконец говорит она тихо.
— Это совсем не похоже на богов Астрала. Они никогда-никогда не спускаются так низко.
Она замолкает, а потом добавляет глухо:
— Что-то страшное назревает.
Я только усмехаюсь:
— Шельма, я и без тебя это знаю.
Ночь провожу один. В принципе я не против был побыть и с Гепарой, но и настаивать не собираюсь. С Гепарой у нас отношения сложноватые, одним словом. Мы, конечно, и близки, в то же время она ещё не готова перейти черту. А я не тот, кто станет давить. Пусть всё идёт своим чередом.
Светка дрыхнет у себя — беременная, сопит в подушку, накормленная до сыта. Камила — вообще у родителей, в который раз. Так что мне выдался сон в одиночестве.
Точнее, почти.
Где-то к полуночи, когда уже дремлю, ко мне в постель бесшумно укладывается Красивая. В своём тигрином облике, как всегда. Ну, легла и легла, пускай её. Через некоторое время вслепую кладу руку на её бок, ожидая привычной шерсти, а натыкаюсь на тёплую гладкую кожу.
