— Чёрт! Их много? — напрягается Химериэль.
— Много, — подтверждаю я. — Сотня или две.
Химериэль, не дожидаясь уточнений, резко разворачивается:
— Бежим! — орёт он и со всего размаха шпыняет свою шестилапку. Та взвизгивает и срывается с места, поднимая клубы пыли. Семирелю ничего не остаётся, как следовать за своим сюзереном.
Мы с Настей и Гюрзой тоже трогаемся с места, но я не тороплюсь. Белогривый и так самый шустрый. Обгоним кого угодно, если понадобится.
— Вам бы в другую сторону, — бросаю по мыслеречи Химериэлю.
Но лорд-губернатор ничего не хочет слышать. Несётся вслепую, не проверяя местность, не сканируя ментально зверей в округе. Забыл, видимо, что в степи полно опасной живности. Так и упустит своего носорога — тот как раз неподалёку сидит в роще.
Вздыхаю. Надо помочь лорду-губернатору воссоединиться со старым товарищем. Всё же по моей вине он расстался со своим любимцем. Да, конечно, лорд-губернатор тогда хотел меня затоптать насмерть, но я не злопамятный. Просто я злой, и память у меня хорошая.
Протягиваю ментальные нити, фокусируюсь на разуме носорога. На всякий случай сканирую пространство, и только потом цепляю знакомое сознание. Толкаю чуть-чуть — в нужную сторону. Подсказываю носорогу, куда идти. Пусть Химериэль думает, что ему просто повезло. Мне не жалко.
Лорд-губернатор уже проезжает рощу, как из кустов, с хрюком и лязгом, вылетает чёрный носорог. Прямо на Химериэля."
"Лорд-дроу успевает только дёрнуться — осаживает свою шестилапку, но поздно. Он попытался и подчинить разум любимца, и тут, каюсь, мне пришлось обрубить его ментальные щупы.
Хочу, чтобы у них всё было честно, по-настоящему. Носорог, судя по всему, и так соскучился по бывшему хозяину. Врывается между шестилапок дроу, сбивает рогом лорда-губернатора с седла, как кеглю, и с радостным рёвом пробегается по нему взад-вперёд, выражая, ну, как может, свою привязанность.
Судя по громкому топоту, любви в этом выражении очень много.
От сира Семиреля уже и след простыл — ускакал вдаль.
Он, видимо, решил оставить лорда-губернатора наедине с любимцем и не мешать им. Сложно его за это винить. Третьим лишним никто быть не хочет.
Раздавленный Химериэль валяется в траве. Кажется, он не мёртв — шевелится, стонет. Но счастливым не выглядит. Очень странно. Впрочем, носорог продолжает на нём топтаться. Может, ещё снова подружатся. Всё же их многое объединяет.
— Это же тот самый носорог! — восклицает Гюрза, которая вместе с Настей смотрит на эту картину.
