— Какой транспорт есть на острове?
— Две яхты для снабжения и вертолёт — вместительный, на пятнадцать человек. Правда, почти не используем. Только для редких грузов на внешней подвеске. Последний раз применялся для доставки стройматериалов на ремонт.
— Пилот найдётся?
— Мой племянник имеет лицензию. Сейчас укладывает камни в саду, но готов приступить сейчас же.
— Давай, — говорю. — Готовьте вертолёт.
* * *Мы поднимаемся в воздух. Вертолёт гудит так, будто вот-вот развалится от перегруза. И неудивительно: со мной — Змейка, Кострица, Ледзор и десяток толстячков-гомункулов.
А вообще вертушка, хоть и старенькая, но видно, что о старушке заботились. Впрочем, новую мы себе можем позволить, а потом надо обзавестись транспортом для рода Баганида — в награду за годы службы этому острову. И это не считая военных вертушек, которые тоже надо пригнать на остров.
Гомункулы оправляют складки экипировки. Где Ледзор вообще откопал камуфляжную форму, которая налезла на этих колобков — загадка века.
Но форма есть. Даже с нашивками филинов. Сверху — лямки парашютов.
Гомункулы сидят молча. Пот струится по лицам, глаза бегают, шеи вжаты в плечи до ушей.
Бывшие монахи друг друга подбадривают:
— Зато господин Ледзор к гейшам обещал сводить…
— Ням-ням! — пускает один слюни.
— Гейши — это женщины, а не еда, — толкает локтем его первый.
— Оу-у-у…
Геномантия у них, конечно, есть. Но гомункулы столько едят, что они замучаются править своё тело и выводить жир. Так что сейчас у нас десант тяжёлого типа.
Очень тяжёлого.
Вскоре на горизонте всплывают четыре катера. Хотя «катера» — громко сказано. Баркасы какие-то: ржавые, раздолбанные, с почерневшими бортами. На палубах — фигуры. Оборванцы в бронежилетах, под которыми — цветастые гавайки. Автоматы, банданы, мачете на поясе. То ли пираты, то ли просто местные беспредельщики. Маленькие, чёрные филиппинцы. Зубастые и злые.
Слышатся хлопки. По нам летят мины.
— Вот зараза! — рычит Кострица, глаза полыхают.
Мы с наменицей почти одновременно заслоняемся огненными завесами. В воздухе сталкиваются огонь и металл. Гром, жар, в небе вспыхивают огненные шары, обломки снарядов сыпятся на волны.
— Штурм! — приказываю. — Высадка!
— Морозная гвардия! — радостно орёт Ледзор. — Десантируемся!
Гомункулы выстраиваются, как булки в духовке, у проёма. Смотрят вниз. И начинают пятиться назад."
"— А может, и без гейш этих обойдёмся? — засомневался один гомункул.
