- Обойдемся без поклонов, - отрезала я, втайне довольная, что не придется объяснять крестьянам преимущества древесного угля перед обычными дровами. – Значит так. Винс, отбери людей покрепче, и займитесь дроблением болотных камней. Чем мельче их накрошите – тем лучше. Ланселот, на тебе изготовление шести таких же глиняных печей, только побольше, потому что завтра нам понадобится много угля. Справитесь?
- Конечно, - в один голос произнесли Ланселот и Винс. После чего начальник охраны крепости добавил: - Может еще несколько человек послать на поиски болотных камней?
- Отличная идея, - одобрила я, втайне радуясь, что седой воин верит в меня, хотя наверняка еще совершенно не понимает зачем всё это делается.
А потом я повернулась к кузнецу.
- Сможешь изготовить меха для поддува? Знаешь, что это такое?
- Знаю, как не знать, - почесал затылок кузнец. – Доски только нужны, выделанная кожа, да железные гвозди.
- Железные вряд ли найдутся, - покачала я головой.
- Значит, помучаюсь с деревянными, - вздохнул мой собеседник.
– Правда, недолго те меха продержатся.
- Нам сильно долго пока и не надо, - заметила я.
- Тогда, думаю, за день справлюсь, - произнес кузнец. - Только зачем нужны меха, если в деревни нет кузницы?
- Ты главное сделай, - сказала я. – А зачем – завтра узнаешь.
Глава 19
На следующий день мы начали добывать из руды железо.
Ну, как начали...
Жители деревни под моим чутким руководством засыпали уголь и мелко дробленую руду в глиняные цилиндры, которые я гордо назвала печами, подожгли – и начали надеяться.
Я – на то, что всё получится.
А многие жители деревни на то, что ничего у меня не выйдет.
Понятное дело, для них кусок собственной земли был пределом мечтаний, и в глазах многих читалось «хоть бы у нее ничего не получилось!»
Внизу печей были проделаны отверстия, которые я велела заткнуть грубо обтесанными каменными пробками. Между печами ходил кузнец, ножом выковыривал пробки, поддувал воздуха мехами, раздувая угли, забивал пробку ногой обратно в отверстие, и неторопливо шел к следующей печи.
Меха у него получились, понятное дело, неказистыми – две деревянные рукояти, приделанные к грубым плоским деревяшкам, между которыми находилось некое подобие кожаной гармошки с железной трубкой на конце. Трубку для дела пожертвовал Винс, оторвав железяку от сердца – оказывается, она когда-то давно была кончиком его боевого рога, которым он призывал в битву свой отряд. Потом в бою рог попал под чью-то дубину, а железка осталась как память.
