- Мне важно знать, как живут мои люди, а это с высоты паланкина или повозки не рассмотреть.
- Ишь ты какая, - ухмыльнулась старуха. – Боевая, как я погляжу. Не верю я в добрых господ, но может небеса всё ж сжалятся над нами, и настанут наконец хорошие времена.
Я сама не очень-то верила в светлое будущее с таким убогим наследством. Но уж коль свалилось оно на мою голову, придется пытаться как-то выживать, используя то, что есть. Не зря ж меня в моем мире на работе за характер прозвали Еленобетоном...
Конечно, всё происходящее до сих пор казалось мне сном или бредом.
Не просто женщине двадцать первого века принять то, что она очутилась в пятом, да еще и в иной стране."
"Но, с другой стороны, можно, конечно, ходить в своем бреду, открыв рот, бестолково хлопая глазами и упорно не веря в происходящее. А можно попробовать жить в нем, приняв как гипотезу, что таким образом Мироздание просто от широты души подарило мне молодость и возможность заново прожить жизнь, которая в моем мире – чего уж тут скрывать – неотвратимо двигалась к логическому финалу.
Что ж, значит, будем жить – а там будь что будет!
...Гарнизон разрушенной крепости располагался в башне, более-менее пригодной для жилья. Когда я была студенткой в строительном университете, нам читали короткий курс средневековой архитектуры, и некоторые отрывочные фрагменты из него я помнила. Например, что такие особо хорошо укрепленные башни назывались донжонами, являвшимися крепостями внутри крепостей. В них могли находиться арсеналы, склады продовольствия, комнаты для проживания внутреннего гарнизона, лазарет для раненых, отдельный колодец.
.. В общем, подобная башня могла довольно долго сдерживать противника даже после того, как основная крепость была уже захвачена.
Но, к сожалению, не эта башня...
Хотя бы потому, что ее воро̀та были когда-то давно разбиты, и никто не позаботился сделать новые. Теперь на их месте была лишь арка с мощными, но ржавыми железными проушинами, глубоко вбитыми в камень и, видимо, раньше служившие петлями для воро̀т.
Теперь между этими проушинами была натянута веревка, на которой сушилась рыба, и войти в башню, похоже, мог любой желающий...
Хотя нет.
При нашем приближении из донжона вышли восемь человек, одетых в потертые, местами рваные кожаные куртки и штаны из того же материала. На головах у них были надеты несуразные высокие шапки, набитые соломой, которая торчала из прорех в головных уборах, а на ногах у кого рваные ботинки, а кто и вовсе без обуви.
