"
"Не должны бы, однако именно это они и собирались сделать — над пасекой кружилось множество пчел. Дед говорил, что первый, самый сильный рой обычно вылетает ближе к обеду. Неужели я упустила первый рой? Обидно, если так, но все же я решила не расстраиваться раньше времени. Бывают и исключения, в конце концов.
Надо предупредить остальных, что поездка может задержаться, и принести привой. Будь в доме кто-то умеющий обращаться с пчелами, другое дело. Я отлично помню, как страшно было стряхивать рой в первый раз — а ведь тогда рядом стоял дед! Я в свое время справилась со страхом, но не уверена, что мальчишки хотя бы попытаются, никому не охота рисковать ради чужого добра.
Когда я шла обратно, от пруда меня окликнула Варенька.
— Глаша, ты чего бегаешь туда-сюда?
Разве бегаю? Мне казалось, что я шла вполне спокойно. Торопиться не было причины — и собираться рой начнет не сразу, и, даже если я не успею с привоем, повисит несколько часов, правда, снимать его с куста боярышника будет не так удобно, как с заранее подготовленного шеста.
— Пчелы роятся. Нужно пересадить их в новый дом.
— Ой, можно я с тобой?
В этот момент поплавок из камышинки ушел под воду. Варенька неожиданно ловко подсекла, на леске забилась рыбина в две моих ладони. Я дернулась, Игнат, вставший при мне, как и полагалось, тоже напрягся, но графиня справилась. Бросила рыбу в подставленный сотским садок.
— Игнат, я пойду помогу Глафире Андреевне и вернусь, а ты пока уди здесь.
Наверное, это должно было прозвучать как приказ, но мне послышалось в голосе Вареньки что-то вроде извинения.
Мужик улыбнулся в бороду.
— Как вам будет угодно, барышня. Пчела — божья тварь, работящая, поглядеть на нее — одно удовольствие. А я пока за вашей удочкой пригляжу.
Во дворе уже стояла телега, запряженная гнедой лошадкой, и переминались с ноги на ногу трое мужиков. Та плата, которую обозначил мне Герасим, подразумевала, что работники позаботятся о собственном транспорте: доски сами из леса не придут, а тащить их на плечах пару верст — радости мало.
Дворник заступил мне дорогу, вопросительно заглядывая в лицо. Со стороны любого другого мужика это было бы хамством, но немой мог привлечь мое внимание только так или прикосновением.
— Подними мальчишек, пусть притащат улей на пасеку. Пчелы роятся.
Герасим хмыкнул, постучал себя в грудь.
— Сам так сам, — не стала спорить я.
Он приложил сложенные ладони к щеке, потянулся, зевнул.
— Чтобы не ждать, пока эти лежебоки проснутся? — рассмеялась я.
