Это правда, что мы с Коулом больше не живём под одной крышей, и он затмил себя из семейного круга, чтобы не ассоциироваться с моим братом. Но потребуются годы, чтобы мир смирился с нами.
Мы больше, чем мир, он и я. Они не готовы к нам.
Папочка и мама — Консервативная партия, несмотря на их неконсервативные действия в этом деле. Я точно не могу понизить их голоса, объявив, что влюблена в своего бывшего сводного брата.
Я смогу это сделать только после того, как папа уедет с Даунинг-стрит, 10.
Из-за этого наши отношения известны только на уровне семьи и близких друзей.
Только Эйден, Ксандер и Ронан из наших друзей.
Но даже с этим, Коул не должен быть здесь.
– Все остальные снаружи, – ругаюсь я. – Мы должны были отпраздновать помолвку Ксандера и Ким.
– Я знаю.
Его глаза блестят, когда он прижимает меня к стойке, его руки по обе стороны от меня.
Я обхватываю его обеими руками за шею.
– Мы не можем этого сделать.
– Я знаю.
А потом его губы впиваются в мои. Я взбираюсь по его телу, пока он возится со своим ремнём, и довольно скоро он погружается в меня.
Я целую его как сумасшедшая, пока он трахает меня жёстко, быстро и грязно у стойки в ванной.
Я бы солгала, если бы сказала, что это было наше первое нарушение правил публичной непристойности. Коул этого не показывает, но он авантюрный тип. Он не останавливается, когда хочет что—то сделать - и это что-то - я.
Ничто его не останавливает, будь то в университетском общежитии или во время ночной прогулки, когда все напиваются.
И даже во время семейных ужинов.
Мама каждый раз кричит ему об этом, а он просто пожимает плечами.
– К-Коул...
Я крепко сжимаю его плечи.
– Близко, Бабочка? – ворчит он мне в рот.
– Да, о, да.
– Кому ты принадлежишь?
– Тебе.
– Скажи это.
Я прикусываю нижнюю губу и бормочу слова, которые сводят его с ума.
– Я любила только тебя. Только тебя. Ты мой первый и последний.
Он обхватывает рукой моё горло, сжимая, когда он входит в меня быстрее, заставляя меня упасть.
Падение для него.
Падение для нас.
Он входит в меня в то же самое время, когда я разбиваюсь вокруг него, кусая его за плечо поверх рубашки, чтобы заглушить мой крик.
Как только волна спадает, я вздыхаю, кладу голову на изгиб его шеи, вдыхая его.
– Я люблю тебя.
Вместо того, чтобы всё время говорить ему, что я ненавижу его после секса, теперь у меня вошло в привычку говорить о своих истинных чувствах.
– И я люблю тебя.
