Как только Адам думает, что я отпущу его, он вздыхает. Я поднимаю кулак и бью его по лицу, пока у меня не начинают болеть костяшки пальцев.
Правда, насилие никогда ничего не решает, но в каком-то смысле оно освобождает.
Ирония в том, что я, когда-либо бил только двух людей из-за гнева – Эйдена и Адама.
Оба раза это было из-за Сильвер.
Все в моей жизни перевернулось и вращается вокруг неё.
Так или иначе.
Я возвращаюсь домой поздно.
Отчасти из-за Адама. Отчасти потому, что я подумывал о том, чтобы пойти в дом Синтии и ворваться внутрь.
Единственная причина, по которой я остановился, - это Синтия. Я ей не нравлюсь — полагаю, из-за моей матери – и она устроила бы бунт, прежде чем позволила бы мне увидеться с Сильвер так поздно.
К тому времени, как я прихожу домой, уже около часа ночи. Здесь темно и тихо, так что Себастьян и его команда, должно быть, проводят всю ночь в здании партии. Похоже, в последнее время они часто это делают.
Возможно, он знает, как сильно маме нужен покой, когда она пишет.
Кроме того, это удобнее, чем перемещаться туда-сюда между домом и его рабочим местом.
Когда я открываю дверь в свою комнату, мой разум наполняется мыслями о том, как притащить Сильвер сюда завтра.
Мне нужно застать её в школе, прежде чем она побежит к Синтии. Хотя я ненавижу пропускать тренировки, из-за контроля, который я чувствую во время игр, я, вероятно, должен, чтобы я мог…
Я останавливаюсь на пороге своей комнаты, мои мысли тоже останавливаются.
Сильвер сидит на стуле у моего стола — или, скорее, спит.
Её голова лежит на книге, которую она, должно быть, читала, светлые пряди наполовину скрывают лицо.
Её большая футболка для этого дня розовая и едва доходит до середины обнажённых бёдер.
Мгновение я стою и наблюдаю за ней. На мгновение я погружаюсь в образ.
Она вернулась.
Она не только не осталась у своей матери, но и пришла в мою комнату.
Она ждала меня.
Блядь. Я не должен чувствовать себя легкомысленным подростком, влюблённым в школьную королеву сук, но это так.
Это... радость.
Сильвер никогда раньше не приходила ко мне по своей воле. Даже не для того, чтобы притвориться. У неё такие высокие стены, что я думал, что никогда не смогу перелезть через них, как бы я ни старался.
И я действительно пытался.
Я перепробовал все грёбаные трюки под солнцем.
Часть меня все еще злится из-за всей этой истории с Адамом, но теперь, когда я знаю, что он исчезнет навсегда, часть этого гнева исчезает.
