Встретиться лицом к лицу с папочкой и тем, что я сделала, - это последнее, что я хочу сделать.
Кроме того, я не хочу видеть лицо Коула. Слышать этот низкий тенор его голоса, когда он говорит папе, что я не хотела морить себя голодом и что я могу быть в стрессе, уже слишком тяжело, чтобы справиться.
На этот раз я молюсь о бессознательном состоянии. Я хочу исчезнуть из этого мира и каким-то образом проснуться в том, где я не чувствую себя так, как будто убила несколько щенков.
Хелен вытирает мне руки влажной тряпкой, пахнущей жасмином.
Это убаюкивающее ощущение заставляет меня чувствовать себя безмятежно, почти умиротворённо. Она каким-то образом выпроваживает папу и Коула, и вот тогда я сдаюсь черноте за своими веками.
Мне снятся голоса. Сначала это голос моей мамы, говорящий мне, что я разочаровала её и что она не так воспитывала меня, чтобы я стала такой.
Глубоко внутри я знаю, что это говорит чувство вины, но я не могу сдержать слез, которые текут по моим щекам. Я снова та восьмилетняя девочка, одетая в платье принцессы с ленточками-бабочками, бегущая по улице и плачущая.
– Папочка! Мамочка! Мне так жаль. Вернитесь, пожалуйста.
Они этого не делают. Они продолжают идти в разных направлениях. Я стою посреди улицы, не зная, за кем идти. У меня замёрзли ноги. Моё сердце бьётся быстрее с каждой секундой.
– Мамочка! Папочка!
Они не оборачиваются и не узнают меня. Они просто продолжают идти, становясь все дальше с каждым вдохом.
– Тебе нужна помощь, моя красавица?
Моя голова вскидывается от учтивого голоса.
Адам. Он большой, как в реальной жизни, и на нем футболка для регби. Он улыбается, когда струйка крови сочится из его зубов, а затем стекает по подбородку.
– Д-держись от меня подальше.
Я отступаю назад. Он входит.
Кровь теперь капает на его голубую майку и белые шорты. Его улыбка покраснела, а глаза скрыты тенями.
– Ты прекрасна, настоящий шедевр. – Его голос становится монотонным, как у демонов из фильмов ужасов. – Пойдём со мной.
– Нет! – Я продолжаю пятиться, глядя на дорогу, по которой пошёл мой отец.
– Папочка!
Он останавливается, и в моей груди вспыхивает надежда, но, когда он оборачивается, его лицо хмурится.
– Ты разочаровала меня, Сильвер. Ты больше не моя дочь.
Затем он испаряется в дым.
– Нет! Папочка!
Адам и его тень становятся все ближе. Я делаю большие шаги назад, моё сердце чуть не выпрыгивает из груди.
Я смотрю на другую дорогу.
– Мама! Вернись, пожалуйста.
Она возвращается, но плачет.
