Нам отменили какую-то пару, мы сидели в столовке в третьем корпусе и обсуждали приглашение Баринова в пятницу в Gypsy. Юсупова тогда сказала, что это только из-за тебя, мол, Савва не позвал бы никакого из нас в крутой ночной клуб.
— Очень смутно.
— Ты ее одернула, Кать. Сказала, что Диля ничего не понимает в парнях, что Баринов тебя ненавидит, как и ты его…
— Прям так и сказала?
— Ага. — Инга взяла со стола тарталетку с крабовым салатом и отправила ее в рот. — Мы все переглянулись и поняли, что эту тему лучше не поднимать.
— А Пашка? Он был с нами?
— Кажется, да. Но вы, мне кажется, еще не встречались или только-только начали…
Уже тогда все было видно. Всем, но только не мне. Наверняка и Кальянов все понимал, но ни словом, ни вздохом…
— Не вини себя. — Лисецкая пододвинула ко мне тарелку с канапе. — Ты была влюблена в Пашку, а Савва очень своеобразно показывал свой интерес. Он каждую неделю себе подружку менял. Мне самой со временем стало казаться, что я ошиблась.
Ну или ты ему нравилась просто потому, что не реагировала на него как женщина. В тебе даже не было щенячьего восторга, как во мне или Дильке. Мы Савву обожали, хотя и знали, что нам ничего с ним не светит.
— Лурия все знала. Но она не только молчала, она… Савва тогда поехал ко мне на дачу, чтобы со мной быть, а Олеська не дала.
— Припоминаю, да. — Инга смешно наморщила лоб. — Ты уверена, что Баринов тогда хотел с тобой замутить?
— Он так сказал.
— Странно… — протянула Лисецкая и, словно очнувшись, стала набирать себе еду на тарелку.
— Извини, голодная как волк. Ты тоже ешь, не пропадать же добру. А сейчас чего Баринов хочет? Он же понимает, что на интрижку ты не согласишься.
— Понимает, наверное. Я запуталась, Ин. У меня вся жизнь в тартарары летит. Мне с Пашей всегда было комфортно и хорошо, но стоило появиться Баринову, так он стал меня во всем раздражать.
— Ты вообще любишь Кальянова? Какой, к чертям, комфорт?!
— Да не кричи ты так.
Конечно, я его люблю, это само собой разумеется. У всех любовь разная, Ин, у нас с Пашей она всегда была спокойной, умиротворенной, что ли. Без африканских страстей с битьем тарелок и поножовщиной.
— Он никогда до тебя не дотягивал. Я про Кальянова, если что. — Инга взяла в руку наполненный почти до краев бокал. — Вы очень мило смотрелись вместе, это да, но Паша никогда не был мужиком в вашей паре. Извини за откровенность, Кать.
