Олеська меня избегала — встречаемся эти дни только на совещаниях, пару раз переписывались по работе, и все! Как отрезало. Да и не до нее мне сейчас.
— Мне нужно доделать заявку и отправить свои идеи… Сергей еще утром все сделал, а я торможу.
— Мне кажется, этот конкурс — простая формальность уже. — Инга зевнула. — Понятно, что ты будешь заниматься этим проектом. Странно, чтобы мимо нового начальника проплыла такая крупная рыба. Олеся тоже будет, наверное, и Артур.
Я внимательно посмотрела на Ингу. В последнюю неделю она порхала по офису, и даже перманентные взбучки Тимура не опускали ее на землю.
И одеваться она стала куда смелее, чем раньше. Подругу как подменили — влюбилась, и на этот раз взаимно.
— Красавчик Артур получил отставку и ты встретила того единственного? — полюбопытствовала я. Со всеми своими переживаниями я чуть не забыла о сорванном свидании Инги.
— И да и нет. — Лисецкая, как и я, не торопилась делиться тайнами. — Так что с Кальяновым? Он правда заболел?
Я пожала плечами. Было непросто признаться подруге, что я понятия не имею, что происходит с моим женихом.
Поэтому я лишь сказала то, что и так все знали:
— Он плохо себя чувствует эти дни и попросил у Саввы разрешение поработать из дома. Обычная практика.
— Ну да… Не расскажешь, что у вас происходит? — Она кивнула на розу, подразумевая отнюдь не Пашку.
— Нет, я… я не думала, что так сложно принять решение, которое… которое сделает больно дорогому человеку. Я… мне хреново, Ин, очень плохо.
— Баринов тебя не отпустит, — вынесла свой вердикт Лисецкая.
Ей надоело стоять, она присела на краешек стола и скрестила ноги. Я покосилась на ее джинсы — уже почти все в «Элиоте» «скинули» с себя деловые костюмы и перешли на офисный кежуал. Я была одной из немногих, кто еще держался и не поддавался влиянию Саввы.
— Что значит не отпустит? — вскинулась я. — У нас тут не крепостное право.
— Но он оказывает тебе такие знаки внимания, от которых невозможно не потерять голову. — Лисецкая пожала плечами. — Признайся уже, что ты влюбилась в противного Викинга.
Я спихнула рыжую вредину со своего стола, и вовремя: в коридоре послышались шаги, и через несколько секунд толпа моих ребят ввалилась в кабинет.
— Ладно, я пойду, — почти пропела Инга. — Но ты подумай над моими словами.
Да я только и делаю, что думаю! Я посмотрела на розу. Срок годности пять лет, значит? А у нас с тобой какой срок, а, Савва?!
Но каждый раз, когда я думала о нас, перед мысленным взором являлся несчастный Кальянов.
