Мо Жань уже довольно долго бродил по иллюзорному миру, но все еще не мог сказать, в каком направлении идет."
"Постепенно запах парфюмированной пудры «Сто бабочек» в воздухе становился все сильнее. Этот аромат заставлял тех, кто вдыхал его слишком долго, испытывать сильные эмоции, обострял чувства и тем самым побуждал делать массу неразумных вещей.
Мо Жань постепенно становился все более беспокойным. Как будто пламя вспыхнуло в его животе, и кровь стала медленно закипать от возбуждения.
Вода... ему нужно найти немного воды.
Где же этот родник?
Он знал, что в иллюзорном мире есть живительный источник. К тому времени, как он нашел его в прошлой жизни, у него уже пересохло в горле и кружилась голова. Не имея другого выбора, Мо Жань зачерпнул и выпил несколько пригоршней воды, решив, что смерть от яда все же предпочтительнее смерти от жажды.
Однако выпив родниковой воды, он почувствовал, как его мысли становятся все более и более размытыми. Он то терял сознание, то приходил в себя, когда Ши Мэй нашел его и попытался оказать помощь.
Ши Мэй изучал искусство исцеления, поэтому сразу же попытался нейтрализовать яд в его теле. Но ошеломленный и сбитый с толку Мо Вэйюй уже попал под действие афродизиака и как одержимый впился поцелуем в губы Ши Мэя.
Полный энергии и решимости бывший владыка мира ринулся вперед, стремясь вновь пережить тот любовный сон уток-мандаринок[12.1]. Половину дня он бродил по всему царству грез, прежде чем наконец услышал похожее на перезвон колокольчиков журчание ручья. Вне себя от радости, он тотчас побежал туда и тут же начал пить.
Родниковая вода еще больше усилила раздражение, вызванное ароматом, отчего желание окунуться как можно глубже в родник стало просто непреодолимым. Мо Жань опомниться не успел, как наполовину погрузился в воду.
Как и в прошлой жизни, когда Мо Жань был на грани потери сознания, чья-то рука резко потянула его вверх. Воздух хлынул ему в нос, и Мо Жань, задыхаясь, открыл глаза. Капли воды свисали с ресниц и мешали четко рассмотреть человека перед ним.
Тень человека перед глазами постепенно становилась все более отчетливой. Одновременно он услышал голос, который смело можно было назвать возмущенным:
— Смеешь пить воду здесь! Хочешь умереть?
Мо Жань отряхнулся, как мокрая собака, и облегченно выдохнул, узнав говорившего:
— Ши Мэй…
— Хватит болтать, у меня есть лекарство, давай прими!
Мо Жань открыл рот и послушно проглотил фиолетовую таблетку, не сводя глаз с несравненно прекрасного лица Ши Мэя.
