У половины в руках были пипы[95.2]. Остальные склонились над гуцинями. Слившиеся в единую какофонию оглушительно-громкие и очень тихие, протяжные и отрывистые, чистые и глухие звуки пролились с небес, заставив всех злых духов и живых мертвецов плакать кровавыми слезами, не в силах вырваться из клетки этой сводящей с ума мелодии.
Людей из Дворца Тасюэ возглавлял юноша со светло-русыми волосами, глазами цвета зеленого нефрита и совершенными чертами лица. Он был одет в снежные одежды, белизна которых оттенялась прозрачным, как вода, камнем на его лбу, распахнутый ворот открывал тонкую шею, похожую на горлышко фарфоровой бутылки.
Из-за того, что в горах Куньлунь всегда было холодно, на верхние одежды было накинуто манто из белой лисы, придававшее его облику еще большее изящество.
В руках он держал изящную пипу. Нахмурясь, юноша провел пальцами по струнам. Бесчисленные персиковые лепестки, кружащиеся вокруг него, начали свой танец, следуя за наигрываемой им мелодией.
— Четыре моря страдают от божественного ветра.
Тысячелетиями благословение свыше отправиться в обитель бессмертных. Боевая броня сияет ярче солнца. Сегодня настало время для великого подвига[95.3].
Звук лютни затих. Юноша посмотрел на Сюэ Чжэнъюна и других совершенствующихся, и открыл рот, чтобы произнести речь, как вдруг издалека раздался гневный окрик:
— Мэй Ханьсюэ! Что ты здесь забыл, сукин сын?! — это был Сюэ Мэн. Он бросился к тому месту, над которым завис меч Мэй Ханьсюэ, и, задрав голову, продолжил его поносить.
— Почему Куньлуньский Дворец Тасюэ отправил к нам на помощь такого безответственного идиота?!
Е Ванси оглянулся на звук брани. Увидев молодого человека в снежных одеждах, окруженного водоворотом персиковых лепестков, он тоже разозлился.
— … Это он?
— Что? Ты тоже его знаешь? — спросил Наньгун Сы.
— Не совсем, — Е Ванси тоже был не рад встрече с Мэй Ханьсюэ, хотя и не стал браниться, как Сюэ Мэн. Отвернувшись, он бросил лишь два слова. — Мы дрались.
— О, и как он? — по-настоящему заинтересовался Наньгун Сы.
Е Ванси холодно усмехнулся:
— Прятался за женские юбки. Как сам-то думаешь?
Наньгун Сы: — ...
Автору есть что сказать:
тема для обсуждения!
Прошлая жизнь превратила нормального человека в собаку. Стоило Небесам треснуть, как черный хаски Тасянь-Цзюнь снова поднял голову.
Глава 96. Этот достопочтенный возненавидел в этой жизни
Неудивительно, что Е Ванси говорил с таким презрением.
