Извилистая галерея вела к притихшему надводному павильону, спрятавшемуся за выступающей скалой с водопадом. Похожие на хрусталь мельчайшие капли воды звонко бились о камни, превращаясь в поднимающуюся к небу подсвеченную солнцем алую дымку. Все это придавало умиротворяющей атмосфере этого места какое-то особое очарование.
Но отношение Мо Жаня ко всему этому можно было выразить как: «Фу!».
Как бы ни было прекрасно место, где живет Чу Ваньнин, оно вызывало у него лишь рвотные позывы!
Просто посмотрите на всю эту вызывающую роскошь и необоснованную расточительность! Пока ученики ютятся в тесных комнатушках в общежитии, старейшина Юйхэн вон как шикует: отжал для себя целую вершину, вырыл на ней три огромных пруда и полностью засадил их лотосами.
Ладно, допустим, эту редкую разновидность лотосов можно использовать для приготовления очень ценных лекарств, но…
В любом случае никаких приятных чувств у него это место не вызывало. Хотел бы он взять факел и спалить этот гребаный Павильон Сломанных Ног!
Но, как бы ему это ни претило, в свои шестнадцать лет он не мог считаться достойным противником образцовому наставнику Чу, так что Мо Жаню оставалось только послушно прийти к его порогу, нацепить на себя личину бедного сиротки и, щурясь на закрытую дверь, слащаво протянуть:
— Ученик Мо Жань с уважением приветствует Учителя.
— Да. Входи.
В доме царил полный хаос. Хладнокровный демон Чу Ваньнин был одет в белую одежду с высоким, наглухо застегнутым воротником и длинными рукавами, что выглядело довольно аскетично и даже целомудренно.
Волосы собраны в высокий конский хвост, на руках — защитные перчатки из черного металла, в зубах зажата кисточка для письма. Сидя на полу, он увлеченно возился с кучей механических деталей.
С каменным лицом взглянув на Мо Жаня, он, не вынимая изо рта кисти, невнятно промычал:
— Подойди.
Мо Жань подошел.
Сделать это оказалось нелегко, потому как в комнате живому человеку просто некуда было ступить: повсюду валялись бумажные чертежи, металлические детали и деревянные заготовки.
От увиденного глаз Мо Жаня дернулся, а брови стремительно взлетели вверх. В прошлой жизни он никогда не входил в комнату Чу Ваньнина и даже подумать не мог, что всегда безукоризненно одетый красавец живет в подобном бардаке… таком, что в двух словах и не опишешь.
— Учитель, что вы делаете?
— Ночного Стража[8.4].
— Что?
Чу Ваньнин был немного раздражен, вероятно, потому, что из-за зажатой в зубах кисти ему было неудобно разговаривать:
— Ночного Стража.
